Гном. Часть 2

А еще, что поспешная попытка вот так, без подготовки, высадиться на континент кончится тем, что британскую армию разгромят либо немцы, либо русские. Что Рузвельт знает такого, чего не знает он, Черчилль?

– Герр фон Браун, только от вас зависит, кем вам быть: военным преступником, прямо повинным к смерти ста тысяч заключенных, или творцом, целиком погруженным в мечты о Космосе и отрешенным от окружающего его преступления.

– Я не вижу, – сухо ответил конструктор, – чем бы мог быть полезен вам.

– Правда? Ну, если это единственное препятствие, то его очень легко устранить.

Мы вам покажем, чем можете быть полезны. И насколько.

– Боюсь, вы все-таки заблуждаетесь. Судить о степени своей полезности вам могу только я сам. И больше никто.

– Фон Браун. Должен признаться, что в вашем случае испытываю сомнения. Вы, преимущественно, – конструктор? Или, по большей части, все-таки человек СС? А я очень не люблю испытывать сомнений. И руководство против. Оно любит, чтобы подчиненные действовали без всяких сомнений, будучи твердо уверены в своей правоте и правоте нашего великого дела.

Вы можете сотрудничать, и в этом случае имеете шанс прожить довольно насыщенную жизнь. Можете отказаться от сотрудничества, и тогда просто сгинете. Без всяких мучительных казней, просто и банально отправитесь в яму вместе с другими безымянными трупами. То, что бесполезно, называется мусором, вот и с вами поступят, как положено поступать с мусором. Отправят на помойку.

Конструктор, оттопырив губу, презрительно фыркнул.

– Вы хотите напугать смертью – офицера СС? Мы все готовы к ней. Вне зависимости от должности. И трусов среди нас нет.

– Я пока что даже и не начинал вас пугать. Я только говорю, что вы можете закончить свои дни без смысла. Все мысли, находки, озарения, опыт и мастерство. Все, что вы считали своей сутью, пойдет в мусор заодно с этим бренным телом.

– Да. Это, действительно, более чем досадно. Но перспектива рабства у недочеловеков, – вы только поймите меня правильно, – привлекает меня еще значительно меньше.

– Не понимаю. Вы, кажется, пытаетесь меня провоцировать? Серьезному работнику, серьезному убийце, да и просто взрослому человеку такое мальчишество просто неприлично. По двум очень разным причинам. Во-первых, – неужели вы думаете, что я отступлю от своих планов, как-то там отреагировав на ваши слова? Вы вообще не можете меня ни обидеть, ни, тем более, спровоцировать. Просто по статусу.