Искажённый мир: Ключники

О него лапа и бьётся, не в силах пробить. Хм, даже начальный уровень простейшего для пути Тлена конструкта оказывается сильнее возможностей этой конкретной твари. Ненамного, но сильнее, я это чувствую, ведь этот щит не материален, состоит из временно овеществлённой, к тому же напрямую связанной со мной энергии. Оттуда и способность понимать, как близко он к рассеянию от запредельной нагрузки. Сейчас хватило, но потом… всякое могло быть.

Укол мечом в последний волдырь, который уже раскрывался. Вовремя, успел! И на отходе опять удар, на сей раз по одной из лап, перерубая ту в верхнем сочленении.

На секунду остановиться, оценивая обстановку. Она… неплоха. Изрядно покалеченная паучара с полностью отсутствующим наиболее опасным её оружием, несколькими ранами и даже лишившаяся одной из конечностей. Сейчас бы продолжить бросаться боевыми дальнобойными плетениями, но энергия, её практически нет, а остатки лучше держать на предмет поддержания Доспеха и Щита.

Расточительство? Нив коем случае, поскольку я сейчас на практике вижу, как важен объём резерва, что столь быстро истощается во время боя даже с одним относительно серьёзным противником. Несколько простых заклятий и… И всё, чтоб его! Возможно потом энергии и будет достаточно, но явно не сейчас.

Опять привычная уже Игла Тлена вонзается в тварь, только на сей раз та оказалась слишком быстрой, сумев убрать голову с траектории атакующего конструкта. Результат? Попадание в тело и… Самое забавное, именно оно проняло существо по полной программе. Не само по себе, я полагаю, лишь как довесок к уже полученным ранам. Развернувшись, паучара явно вознамерилась слинять, только при сей попытке стало ясно – и сил осталось минимум, и координация движений хромала, да и часть боевых способностей канула в Лету.

Добить! Рывок. Удар… Валится на пол уже вторая отрубленная лапа, причём с той же стороны, что и предыдущая мной ампутированная. Совсем хорошо для меня и плохо для врага, вынужденного уже не просто сбавить скорость, а откровенно хромать.

Увернуться сперва от очередного удара острием лапы, во время которого паукообразное чуть было не завалилось набок, потом от совсем хилого плевка паутиной.