Другая сторона

Руки все так же были связаны за спиной – но, к счастью, кровообращение нарушено не было. Попытка подняться отозвалась приступом головной боли.

- Лежите спокойно, - услышал я голос тихий Мегуми. – Вам, похоже, здорово досталось.

И только теперь я сообразил, что моя голова покоится на ее коленях, а узкая девичья ладошка робко гладит мой затылок. 

- Где мы? - прохрипел я. – Что происходит?

Не самые умные вопросы, но других в мою помятую голову как-то не приходило.

- Мы в каком-то подвале. Меня почти сразу сюда посадили, как только нас поймали, а вот вас не было довольно долго, - каким-то безжизненным голосом ответила волчица.

– Потом здоровый мужик зашвырнул вас в камеру, наговорил мне всякого и ушел. В сознание вы не приходили, хорошо хоть дышали, я уж и не знала, что делать. И веревки у вас на руках не развязывались – это какой-то артефакт, так легко с ним не справиться.

Истерики в ее голосе не было. Зато было холодное спокойствие разумного, успешно шагнувшего за грань эмоционального шока. Когда мы выберемся, то все это чревато сильнейшим откатом после полученного стресса.

Если выберемся, конечно.

Вот так вот лежать с закрытыми глазами и чувствовать касание прохладных ладоней на затылке оказалось вдруг невероятно приятным. Хотелось, чтобы этот момент длился и длился. Чтобы убедить себя не расслабляться, потребовалось серьезное усилие воли.

- Помоги мне сесть, - попросил я.

Руки девушки, оказавшиеся неожиданно сильными, привели меня в условно вертикальное положение. Зрение наконец приобрело должную резкость, и я смог осмотреться.

Мы с Мегуми были заперты в довольно большой пыльной комнате без окон. Свет давала висящая под потолком тусклая лампа в зарешеченном плафоне, издававшая негромкое, но противное гудение. По углам валялся разнообразный хлам, но ничего, что могло бы сойти за оружие, на глаза мне не попадалось.

Я перевел взгляд на волчицу. Она закуталась в какие-то тряпки и сидела на сломанном диване, безжизненно глядя перед собой. На скуле, насколько удавалось разглядеть, была ссадина от удара.

Мне вспомнилось, что одежду она оставила в машине, и, значит, помимо найденных в этом же подвале тряпок на ней было только нижнее белье.

- С тобой ничего такого не делали? – возникшая в моем воображении мысль заставила меня испытывать подзабытое чувство – чистую, незамутненную ненависть.

- Один раз показали, что будет, если я попытаюсь вырваться, - все так же спокойно и чуть заторможенно ответила Мегуми. – Но больше ничего.