Холодный свет

– Я посмотрю на них, – согласилась я. 

–Птенцы улетят через три недели, – грустно сказал Саня. 

– Папа говорит, что ты через две недели уже вернешься домой, – ответила я. 

– Да, – усталым взрослым голосом подтвердил брат, – и полезу на дерево, обдолбанный колесами, под которыми и ходить-то получается с трудом. 

– Я посмотрю на них, – повторила я, не знала, что еще сказать. 

–Смотри внимательно, – попросил Саня. – Я бревно закрепил. На нем можно сидеть. 

–Хорошо, – обещала я.

–Напиши смску, если они черные, – добавил брат.

–Напишу. – Разговор заканчивался. Его голос стал совсем медленным.

–Хороший сосед? – спросила я. 

–Нормальный. Я сейчас усну. Посмотри на птиц. 

– Пока, – попрощалась я. 

Он что-то пробормотал и сбросил вызов. 

_____

Одиннадцатого или двенадцатого августа я сидела верхом на бревне, закрепленном между двумя соснами на высоте четвертого этажа, и в бинокль смотрела на дом Валттери Лайне.

Аисты были черные. Саня, думаю, знал это с самого начала. А я поняла, как только увидела их во второй раз. Родителей в гнезде не было, но птенцы подросли. Настолько, что я поначалу спутала их со взрослыми птицами. Аисты стояли рядом. В бинокль можно было рассмотреть их круглые блестящие глаза в широких ободках красной кожицы. О юном возрасте говорили только желтые клювы и остатки белого между черными перьями. Они уже расправляли крылья. Самый младший из них – пестрый пушистый шар – неуверенно мялся между старших братьев и тянул шею вверх.

На ветку в четырех метрах от меня села ворона. Я вздрогнула. А когда снова поднесла бинокль к глазам, увидела, что на прозрачной, застекленной веранде дома с аистами стоит мужчина в белой майке. Он ничего не делал. Или казалось, что он ничего не делает. Я достаточно хорошо видела его спокойное лицо. Взгляд, устремленный на залитый солнцем двор.

Я стала еще на шаг ближе к развязке этой истории, но не знала об этом.

Наконец, Валттери Лайне моргнул и повернул голову. Мне показалось, что он смотрит на меня. Я испуганно опустила бинокль.