Холодный свет

На дорожке перед домом ни следа – пурга замела все. Я на ощупь пробрался мимо сарая и поленницы, пробил себе путь через наметенные поземкой сугробы, штурмом взял лестницу. 

– Он жив? – спросил я с порога. 

– Да, – сказала Люда. 

Я не помню, как тогда выглядело ее лицо. Помню только, что она шарахнулась от меня, будто это я был тем чудовищем, которое ползло к Каю через снежные туманы с той стороны.  

Кай лежал в широкой прихожей. На полу, в луже крови. Саша стригла его сама. У него были мягкие светлые волосы, достаточно густые и длинные.

Я мало что тогда понимал. Молчал, баюкал его. Даже не пытался разобраться, живой он или мертвый. Он улыбался во сне. Улыбался совсем так же, как когда был младенцем. Улыбался как тогда, когда я еще его не любил.

Помню, я тогда испытал безумную ревность. Я держал его на руках и понимал, что он больше не мой. Он не достался смерти. Он не достался мне. Он просто сбежал куда-то в свои сны. Может быть, он там был ближе к Саше, а может быть, он не достался никому из нас. Я держал его на руках и чувствовал, что мы уже не вместе. 

А через минуту приехала скорая. Я никому об этом не говорил, но я уверен, что если бы я не нашел дом Людмилы в тот день, его бы никто не нашел. Я разорвал невидимую пелену, срастил заново два разошедшихся мира.

–Почему вы так долго? – спросила Люда у врача. Он был высокий, стремительный, в синем халате. Я помню, как снег таял на его плечах, когда он наклонился над моим мальчиком.

– Мы заблудились, – сказал он. – Здесь все улицы называются одинаково. 

Кай лежал у меня на коленях. С закрытыми глазами. Мои штаны мокли в его крови. Мы с доктором оказались нос к носу. 

– Это не черепно-мозговая, – сообщил он. – Все будет хорошо. 

А потом, с сочувствием: 

– Вы, наверное, очень испугались.

Я заплакал. 

–Почему он без сознания? – спросила Люда. 

– Шок, – ответил врач. 

Позже, в больнице, мне сказали, что мальчик потерял сознание от потери крови. Он вполне мог умереть, если бы я не пришел. У меня тогда случилась вторая волна паники. 

Саша и Люда держались за руки. Они не подходили ко мне ближе, чем на три метра. А Кай улыбался во сне. Он думал о чем-то своем.