Холодный свет

Федор Владимирович смотрел на двадцать бутылок из прозрачного стекла – на их нетронутые коричнево-золотые крышечки, на зеленые этикетки, на бумажные медальки, висящие на горлышках. По его щеке покатилась слеза. 

– Это как же? – спросил Вархапук.

– Ему мешает клятва, – объяснил Шмель, – он не может. 

–Значит, ноги отрежут нам? – упавшим голосом спросил Толян. 

Дима угрюмо молчал. Ему так не хотелось отрезать ноги идиоту, что в последний момент он даже забыл об их беде. И вот Вархапук напомнил ему.

– Я говорю ему, что никакого вреда, – сказал он, – а он говорит, что человеческое тело это сложный механизм. 

–Может, это, – спросил Толян, – может, ему просто надо перед операцией? 

Он взялся за горлышко одной из бутылок и наполовину вытащил ее из ящика. 

– Нет, – странным голосом произнес доктор Федор, – не эту. Она целая, чистая, нетронутая.

Дима посмотрел на его лицо и внезапно почувствовал страх.

– Я отрежу ему ноги, – сказал он. – Я должен. Иначе никак. 

Старик взял банку со спиртом, вытащил из нее часть инструментов и небрежно бросил их на клеенку, а потом приложился к банке сам. В тишине был явственно различим звук, с которым его зубы ударились о стекло. Забулькало. На дне банки плавали лезвия и игла. Диме пришло в голову что-то насчет шампанского, туфельки и монетки. «Выпьет до дна, – с ужасом подумал он, – выпьет и достанет сухие лезвия».

–Резать так резать, – прохрипел он. 

– Это позиция, – согласился Толян Вархапук.

–Простой план, – бледно произнес Дима Шмель. 

– Водку уберите со стола, – тихо и зловеще попросил доктор Федор. 

Толян взял ящик и переставил его на холодильник. Федор Владимирович тыльной стороной ладони вытер губы от обжигающих капель спирта, взял ампутационный нож и начал выписывать им дуги по ноге идиота.

Дима почувствовал рвотный спазм и закрыл рот рукой. Несколько мгновений он был уверен, что сейчас из разреза ударит поток крови, что идиот сядет и безумно завопит, что Толян уронит водку и бросится бежать, а доктор Федор будет наносить новые и новые удары ножом. 

Ничего из этого не произошло. Глубокий разрез был очень тонким, на нем еле выступили капельки крови.