Холодный свет

Доктор Федор повертел ручку в пальцах, потом зачем-то намочил в спирте тампон и тщательно продезинфицировал ручку. Дима молча наблюдал за его загадочными манипуляциями. 

Федор положил ручку рядом с пилой, тяжело вздохнул, подошел к раковине и долго мыл руки под краном. Он вытер их обрывком бинта и тоже натер спиртом, потом натер спиртом ноги идиота: одну повыше, а другую пониже колена. 

Диме казалось, что все происходит очень долго. Тикал дурацкий зеленый будильник идиота. Шмель посмотрел на него и увидел, что сейчас девять тридцать.

Они с идиотом встретились во дворе всего полчаса назад. 

– Я готов ассистировать, – сказал Дима. 

– Не готовы, – возразил Федор Владимирович. – Идите помойте руки.

_____

Шмель натирал руки мылом, как никогда в жизни. Ему вдруг вспомнились давние времена. Обед в семействе Шимелей, тетя Саля, которая всегда кричала перед едой: «Дети, идите мыть руки». Диму передернуло.

Когда Шмель вернулся за стол, Федор Владимирович уже что-то делал с ногами идиота.

В первое мгновение Дима подумал, что доктор начал их резать, но потом он понял, что в руках хирурга не скальпель, а шариковая ручка. Доктор рисовал по коже идиота синие линии. Они показались Диме очень странными. Он думал, что ноги будут отрезаны ровно, но медик вычертил на коже какие-то фигуры. 

–Почему так криво? – нервно спросил Шмель. 

–Потому что пласт ткани должен закрыть кость, – ответил Федор Владимирович. Он закончил рисовать, отложил ручку и долго рассматривал свое творение, потом тяжело опустился на табурет и замер.

 

– Ну вот, все готово, – каким-то ватным голосом произнес он. 

Дима сглотнул. 

– Я тоже готов, – повторил он. 

– Ага, – согласился Федор Владимирович. Он поболтал скальпели и зажимы в банке со спиртом и уставился в окно. Было заметно, что он отводит взгляд от идиота, особенно от его ног. Прошла минута, две. Тикали зеленые часы. 

– Чего же мы ждем? – поинтересовался Дима. 

–Сейчас, молодой человек, – вздохнул доктор Федор, – не гоните коней.

 

Его лицо стало очень печальным, даже каким-то утонченным. Он положил свою белую продезинфицированную руку на край стола и замер. Прошло несколько минут. Дима ерзал. 

– Надо начинать, – вслух подумал Федор Владимирович, – а то закончится действие наркоза, придется докалывать. 

– Так давайте, – нервно одобрил Дима. Он чувствовал, как теряет уверенность. Промедление. Медицинский запах.