Холодный свет

–Старушка в переходе вызывает намного больше жалости, – сказал он, – потому что она старушка. 

– И что же нам делать? – плаксиво спросил Вархапук. 

– Давай отрежем ему ноги, – вдруг предложил Дима Шмель.

Толян безрадостно ухмыльнулся.

– А что, – сказал он, – это бы сработало. 

– Я не шучу, – пояснил Дима. 

Лыба медленно сползла с лица кореша. 

–Отрезать ему ноги? – переспросил он.  

– Да, – отрывисто подтвердил Дима. – Тогда они поверят. 

– Это позиция, – пробормотал Вархапук.

– Или ноги отрежут нам, – напомнил Шмель. – Зато зарабатывать станем как люди. 

Толян слегка побледнел. 

– Не, – воспротивился он, – плохой вариант. Я на них хожу.

– Да и зачем ему ноги? – продолжал Дима.

– Чтобы по двору круги наматывать? – угрюмо ответил Толян.

–Перестанет шляться где попало, – добавил Дима. – Ему же будет лучше. Перестанет будить сигнализацию на чужих тачках. Он уже весь двор достал. 

– Надо обдумать все плюсы и минусы, – медленно сказал Вархапук, – все за и против.

– Это простой план, – сказал Дима. 

– А как он будет двигаться в пробке? – спросил Толян. – Без ног-то? 

– Будем катать его в коляске, – предложил Шмель. – Или сам будет кататься. Инвалиды же это могут. 

– Ну да, – одобрительно согласился Вархапук.

Дима облизнул зубы. 

– И слово «жертва», – сказал он, – теперь подойдет. 

–Жертва чеченской войны, – со смаком выдал Толян. 

–Бинго, кореш, – похвалил Дима.

– Это позиция, – согласился Толян. 

Они снова помолчали – но на этот раз в воздухе царила атмосфера великих свершений. 

–Слышь, Шмель, – нарушил тишину Вархапук, – а как мы это сделаем? Бензопилой там, или топором? 

– А он не сдохнет? – спросил Дима. 

– Не знаю, – ответил Толян. 

Они не на шутку задумались. Дима почему-то представил, что все произойдет у Вархапука в ванной. Рев бензопилы, плач и вопли  юродивого, брызги крови, летящие до потолка.

Диму слегка затошнило. В три глотка он допил остатки своего чая и невольно скривился от горечи. 

– Да, хреново как-то, – отвечая на мысли другана, пробормотал Толян. – Не умеем мы такие вещи делать. 

Дима молчал.