Холодный свет

Не того одиночества, с которым я справился в подвале Тамары и Даздрапермы, а простого человеческого одиночества, на которое меня обрекли родители и другие не верившие мне люди.

Теперь он мой лучший друг, и когда я касаюсь его руки, то иногда вижу, как он ругался с мамой. 

Парадоксальная реакция (рассказ)

Эта совершенно реальная история случилась где-то в конце нулевых, в одном из спальных районов Москвы. Имена людей и названия улиц изменены – разумеется, с целью сохранения полной конфиденциальности.

_____

Дима Шмель разглядывал лицо Вархапука сквозь стекло граненого стакана и думал о медленном ритме жизни.

В стакане был чай – прозрачный светло-коричневый мир. Лицо кореша раскололось на четыре неравные части. 

–Жарко, – сказал Толян Вархапук. 

Он потел. Его кожа лоснилась. Нос чернел точками угрей. Тусклым взглядом он смотрел, как колышутся буфера Валечки Моргалкиной, когда она перекладывает с подноса на прилавок слоеные пирожки.

– Лето, – напомнил Шмель, – июль. 

Они сидели в чебуречной «У дома».

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь немытые окна, после чего обессиленно падали на бетонный пол. На соседнем засаленном столике стояла опустошенная кем-то пивная кружка. Валечка Моргалкина не обращала никакого внимания на очередь из трех человек, и та постепенно мрачнела.

Медленный ритм жизни. Вархапук попытался убить муху. Не попал, только тяжелые наручные часы звякнули о поверхность стола. У Вархапука толстые руки с распухшими пальцами. Его брюшко выпирает из-под серой майки и упирается в край столешницы.

На майке – серп и молот. 

Дима Шмель сделал глоток чая. Чай был теплый и несладкий. Он пах хлоркой и вообще недалеко ушел от воды из-под крана, которой Валечка Моргалкина мыла посуду. Дима понял, что пришло время озвучить мысль. 

–Медленный ритм жизни, – изрек он. 

– Чего? – переспросил кореш.

Кликухи у него не было. Когда-то в школе его дразнили пуком, потом хапугой, но все это не прижилось, так как сочное «Вархапук» было куда более неблагозвучным, чем любые кликухи.

Другое дело – Димина еврейская фамилия Шимель. Она легко превратилась в простое «Шмель». 

– Это то, что с нами происходит, – терпеливо объяснил Дима. 

Толян пожевал губами. 

– С нами ничего не происходит. 

– Я это и имел в виду, – сказал Шмель, чувствуя, как прогорклый вкус хлорированного чая липнет к его горлу. 

–Загнул, – неодобрительно проворчал Вархапук.

–Сиськи, – сообщил Шмель.