Холодный свет

А то, что останется, Даздраперма закопает под своими грядками, рядом с котом Тихоном. Я стану удобрением.

Я не мог выбить дверь, но внезапно меня осенило, что я могу остановить поступающий в комнату поток газа. Замочная скважина была крупной, старой. Я заткнул ее указательным пальцем и обессилено опустился на пол под дверью. Шипение стало тише. Я чувствовал, как идущая под напором струйка газа холодит мой палец. «Думай», – в очередной раз, приказал я себе. 

То, что нельзя сломать, иногда можно открыть.

Внимательно, сантиметр за сантиметром я стал ощупывать дверь. До сих пор помню ее поверхность. Она поросла плесенью и грибком. Моя рука скользила по этой липкой, слегка влажной древесине. Я нашел две мощные дверные петли, понял, что они мне ничем не помогут, и стал ощупывать пространство вокруг замка. 

Оказалось, что косяк двери сделан с погрешностями. Лунка, куда входит язык замка, была слишком большой, а над ней прикрутили металлическую пластину, винты в которой держались не слишком хорошо.

 

–Спасибо, – сказал я, и потом добавил, – Луи Горман.

Ощупывая винты, я вспомнил про стрелы и нашарил их в темноте. У одной из них наконечник-липучка неплотно сидел на древке. Мне удалось содрать его. Теперь стрела превратилась в упругий пластиковый прутик с концом, как у отвертки.

Я кое-как стал выкручивать винт. Мне все время казалось, что сейчас стрела сломается, но этого не происходило, а стальной стержень винта миллиметр за миллиметром выходил из плохой древесины косяка.

 

Я крутил, и мне становилось все хуже. Конечно, я заблокировал прямой доступ газа, но он все равно попадал в комнату, где я находился. Меня начало тошнить, голова раскалывалась от боли, руки не слушались. 

В какой-то момент я догадался заменить свой палец на липучку от стрелы и вдавил эту резиновую штуку в замочную скважину. Когда я освободил обе руки, дело пошло быстрее. Я выкрутил один из винтов, закричал от радости, взялся за второй – и тут же сломал свою «отвертку».

Шляпка второго винта оказалось другой формы, и острые кромки на ней попросту срезали пластик отвертки. 

Но я хотел жить. Я должен был жить, чтобы смогли жить другие. Срывая ногти с пальцев, я вцепился в металлическую накладку. Теперь она держалась только на одном винте. Рывками мне удалось повернуть ее на девяносто градусов. 

После этого дверь открылась. 

Я взял оставшуюся стрелу и вскарабкался вверх по лестнице.