Холодный свет

 

Я читал описание порта, и перед моим разыгравшимся воображением вставали огромные многоногие краны, штабеля контейнеров и полупустые склады с ржавыми кран-балками. Именно на такой склад и приезжает джип бандитов. 

Луи приподнимает брезент и видит, что находится прямо посреди банды Ллойда Мэсси. Она почти в полном сборе, а в центре склада, под единственной слепящей лампой, на коленях стоит Марк. 

– Что ты сделаешь с этим копом, Ллойд? – спрашивает рыжий.

– О, – отвечает Ллойд Мэсси. – Я хочу привязать его к двум автомобилям и разорвать пополам.

Для этого специально ждал, когда приедешь ты. 

Они смеются. Ирландец обходит машину, чтобы взять из кузова трос, и в этот момент Луи начинает стрелять. Ему удается сразу убить четверых.

– Он один! – в ярости кричит Ллойд. – Завалите его!

Но бандиты пугаются и отступают. Луи выбирается из джипа и подходит к напарнику. Марк как бы засыпает у него на руках. Но в последний момент успевает пробормотать, что видел Линду.

На этой сцене книжка оборвалась.

Я плакал и был в ярости от того, что не могу узнать конец. Я даже не знал, погиб Марк или нет. Мне очень хотелось, чтобы все было хорошо, но я понимал, как мало у них шансов победить в этой игре.

_____

Днем старик меня выпустил и накормил обедом. Пока мы ели, он то и дело поднимал на меня строгий взгляд. 

– И что с тобой в последние дни случилось? – удручался он. – Ведешь себя как бесенок. 

Я помалкивал. Что я мог ему сказать, когда уже прекрасно понимал, что скоро в его глазах совершу следующее преступление.

Чем оно закончится, я не знал. Но я твердо решил, что не буду сдаваться, как не сдавался Луи Горман.

У меня возник простой план. Я хотел снова забраться на участок старух, только на этот раз не ради стрел, а ради спасения многих жизней. Я предполагал, что найду мину и либо перепрячу ее, либо унесу, либо, если не смогу поднять, то взорву. Я видел, как это делали Тамара и Даздраперма, и для своей цели специально позаимствовал из-за дома бельевую веревку.

 

К середине дня я чувствовал себя чрезвычайно странно. Мое состояние можно описать как коктейль из страха, гордости и решимости. Соображал я плохо. Другого выхода кроме повторной атаки на участок старух у меня, на мой взгляд, не оставалось.

С замирающим сердцем я вернулся на свой наблюдательный пункт. Веревка висела у меня через плечо, как у скалолаза прошлого века. Я посмотрел в щель в заборе и не увидел ни Тамары, ни Даздрапермы.