Сороковник. Книга 2

Что хотите со мной делайте, дон Теймур, только не нравятся мне беседы с представителями вашего клана. Для меня это ничем хорошим ещё не кончалось.

Он наблюдает за мной с явным интересом. В очередной раз пыхает сигарой: вот прекрасная возможность не торопясь обдумать следующий ход! Да вы психолог, дон! Но хоть я по сравнению с вами – мелочь пузатая, всё же ещё побарахтаюсь, как та лягушка в крынке со сметаной.

– Что вы предлагаете? – спокойно спрашивает он.

Я развожу руками.

– Ну… давайте просто общаться.

– Давайте, – охотно подхватывает он. – И на какую же тему мы будем… общаться?

Пауза перед последним словом выдержана явно намеренно. Это в смысле – что у нас может быть общего? Какие могут быть точки соприкосновения у Архимага, Главы – и какой-то там пришлой дамы, хотя бы и потенциальной родственницы, «бывшей пассии», так он, кажется, меня назвал? Пусть будет довольна, что вообще к беседе допустили.

– Как утверждают мудрые люди, дон Теймур, наиболее интересная тема для собеседника – это он сам. Может, расскажете немного о себе?

Немного нахально, да? Но пусть только попробует повернуть стрелки. Он уже фактически признался, что считал с меня часть информации, теперь очередь за ним. Открывайтесь, дон.

Он насмешливо приподнимает бровь.

– Полагаете, я настолько предсказуем? Ну, хорошо, донна, с чего-то действительно надо начать. Сколь уж мы определились с темой и совсем недавно здесь было упомянуто о моих рангах, поговорим вот о чём. Чем выше человек или маг занимает ступеньку на иерархической лестнице, тем больше степень его ответственности за своих подчинённых, вы со мной согласны? – Киваю. – А теперь представьте, каково приходится Главе клана. Нравится мне или нет, но приходится держать в поле зрения всех представителей своего магического профиля, независимо от происхождения.

– Всех? – недоверчиво спрашиваю и ловлю себя на том, что нестерпимо хочется курить, несмотря на многолетнюю отвычку. Всё-таки я нервничаю. И ароматный дым просто сводит меня с ума.

– К сожалению, нас не так уж много, донна. В этом мире нас не более нескольких сотен. – Он откладывает сигару, мягкий пушистый столбик рушится в пепельницу.