Сороковник. Книга 2

И это – брат Маги?

– Да ты просто бабник! – говорю с восторгом.

Он выпячивает грудь, чуть не пролив на себя кофе.

– Ты не права, дорогуша. – Торопливо отхлёбывает, потому что налил себе едва не «с горкой». – Я же не виноват, что я такой красивый. Но при всём при этом я тонкий знаток и ценитель именно женской красоты!

– Ты – бабник! – повторяю. И мне вдруг становится смешно. – Даже не возражай!

– Да! – говорит он горделиво. – И поверь, ещё ни одна не ушла от меня обиженной. Но, – торопливо добавляет он, поднимая палец – на моих родственниц посягательства не распространяется.

Ты ведь моя родственница, хоть и не кровная. Как тебя зовут, кстати? А то ты меня знаешь, а я – нет

Я чуть не давлюсь пирожком. Торопливо отбираю у него кружку, запить.

– Представляться не хочешь, – констатирует он. – Ладно, пока буду называть тебя просто «родственница». А там обвыкнешь, может, и сама назовёшься. Что? Не смотри так. Я никогда не давлю на слабый пол.

Как-то вдруг я перестаю ему доверять. Он самым нешуточным образом обрадовался моему появлению и, похоже, готов был хоть сейчас валить из этого мира – и не будет на меня давить? Не верю.

Он словно не замечает перепада в моём настроении. Небрежно подсаживается .

– Ты даже не представляешь, родственница, – говорит задушевно, – какой я обаятельный. Разве с вами, женщинами, можно обращаться грубо? Не-ет, так недолго всё испортить.

– А как нужно? – вдруг обомлев, спрашиваю.

Голос у него лишён бархатистости, не то что у папы, и нет в нём сексуального оттенка, но от него перехватывает дух и сладко ёкает сердце.

Так бы и слушала… И нет рядом никакого сэра с его уместными и неуместными вопросами, что так ловко ввинчивался в беседу, когда чары дона Теймура уже начинали пробивать мою природную защиту. О-о, то, с чем я сталкиваюсь сейчас – это не магия. Это просто врождённый дар.

– А так. – Он с таинственным видом наклоняется к моему уху и шепчет чарующе. – В женское сердце, звезда моя, как и в окно, легко попасть, когда оно раскрыто. А раскрывается оно от любви.

И спасает чашку, едва не выпавшую из моих ослабевших пальцев. Отворачивается и не спеша допивает мой кофе. Насвистывая, бросает хлебные крошки прилетевшим сорокам.

…С минуту я прихожу в себя. Как бабочка, которой ослабили удавку из паутины, а она шепчет разочарованно: и это всё? а дальше?

– Ну как? – абсолютно нейтрально интересуется Николас, не поворачивая головы.

Я откашливаюсь. Как… Ещё немного – и я сама пошла бы росу собирать, вместо феечки.