Полнолуние для Магистра

Судя по домашнему халату и небрежно приглаженным, явно не щёткой, а пятернёй, волосам, он не ожидал посетителей. Да и то сказать, для столичных визитёров десять часов утра – слишком рано; в эту пору многие из них ещё почивают. Да и сам граф, по рассказам старика Барри, обычно поднимался с постели не раньше полудня. Лишь в последние несколько дней… Вернее сказать, с той самой ночи, когда некий Виктор Джейкоб так неудачно загремел с крутой лестницы, ведущей на одну из кухонь Букингемского дворца…

Разумеется, Барри ничего не знал о таких деталях.

Похоже, за несколько ночей без сновидений лорд Грэхем, наконец, выспался. Несмотря на сведённые серьёзно брови, вид у него был почти цветущий: лёгкий здоровый румянец, отсутствие теней под глазами, взгляд не затравленный, как ещё недавно, но твёрдый, уверенный…

Тотчас при виде посетителя сменившийся недоумевающим.

А потом, когда граф понял, кто к нему явился – наполнившийся тихой паникой и какой-то обречённостью.

Тем не менее, справившись с собой, лорд Грэхем заговорил первый.

– Я ждал вас. Впрочем, не думал, что это будете именно вы, мессир, собственной персоной… Даже и не знаю, расценивать ваш личный визит как высочайшую честь либо сразу пустить себе пулю в лоб. Известно, что чем тяжелее проступок, тем могущественнее тот, кто является покарать преступника. Меня же почтил визитом сам Великий Магистр!.. Кажется, я порядком провинился, и нет мне пощады.

Он шутовски-торжественно поклонился.

Уэллс бросил взгляд по сторонам.

Почти ополовиненная бутыль янтарно-коричневой жидкости, водружённая на рабочем столе без всякого пиетета к раскиданным бумагам, недвусмысленно намекнула на причину развязности всегда сдержанного графа. Магистр скептически приподнял бровь.

– Не рановато ли для виски, сэр? Или вы что-то празднуете?

– Освобождение… – выдохнул тот. Завалился в кресло, но, спохватившись, тут же вскочил, переменившись в лице: – Вот дьявол, совершенно забыл о вежливости! Присаживайтесь, Магистр.

– Сидите! – сурово скомандовал Уэллс, не сходя с места. Сложил пальцы левой руки в замысловатую фигуру, прищёлкнул... Оливер Грэхем плюхнулся назад. И вдруг, внезапно протрезвев, глянул на него с благоговейным ужасом. Потёр виски.