Полнолуние для Магистра

Она так и не смогла вспомнить, кто, откуда, как вообще оказалась в Доме Скорби; но призналась откровенно, что временами по ассоциации (от этого слова профессор с молодым человеком вздрогнули и уставились на неё во все глаза) в памяти просыпаются всё новые слова и понятия. И, поколебавшись, призналась в возникающем временами ощущении неправильности, чуждости происходящего. Она бы и сама рада узнать о себе всё, но… не получается. Поделилась последними воспоминаниями о стерегущих её стенах, по какому-то наитию умолчав об «отродье»… Всё в ней протестовало против этого слова, незаслуженного, как казалось, грязного и обидного.

В общем, рассказала не слишком много, однако хватило и того, чтобы повергнуть мистера Диккенса в состояние глубокой задумчивости.

– Н-да… – только и протянул он, когда, выдохшись, Лика умолкла, сложив руки на коленях, как примерная девочка.

Подумав, добавил:

– Очень и очень странно. Эти интересные понятия, которые проскакивают в речи, и в то же время наглухо закрытое прошлое… Впрочем, amnesia[1] в вашем случае вполне объяснима; велика вероятность, что со временем и в благоприятных условиях она пройдёт.

Взглянул на «барышню» неожиданно остро:

– Вы же меня поняли, мисс?

Она кивнула.

– И даже слово «amnesia»? А откуда оно вам известно, не можете предположить? И что оно означает?

В замешательстве Лика пожала плечами.

– Амнезия – потеря памяти. Не могу сказать, откуда я это знаю; может, слышала раньше? В той… другой больнице?

– Раньше? Допустим, слышать-то вы его могли; но вот понять из контекста сказанного смысл, будучи в тогдашнем состоянии… Хм.

Профессор побарабанил пальцами по столешнице. Черканул что-то карандашом в разложенных бумагах, задумался.

– А где, собственно, я была раньше? – воспользовавшись паузой, робко спросила Лика. – И почему теперь я здесь? И что со мной будет? И кто…

Она запнулась.

– Кто этот страшный человек, который хотел меня убить? Что я ему сделала? А вдруг он придёт снова? А если…

Губы у неё затряслись.

Лика с трудом подавила рыдание. Молодой мистер Эрдман в волнении подался к ней, но отдёрнул протянутую было руку – то ли побоялся напугать, то ли устыдился собственного порыва. Осев на стуле, выдал сердито:

– Он больше не опасен. Будьте спокойны, мисс.

– Да-да, – рассеянно отозвался мистер Диккенс. И, очнувшись от раздумий, торопливо добавил: – Вам даже вспоминать о нём не стоит, поэтому успокойтесь, дорогая мисс, никто не посмеет вам навредить.