Полнолуние для Магистра

Одно только его огорчало: чувство вины перед девушкой, вверенной его заботам, но невольно оставленной, хоть и во имя исполнения врачебного долга. Впервые юный гений задумался над тем, что героическое и горестное могут идти рука об руку, что, возможно, в долгой-предолгой жизни выборы, сходные с сегодняшним будут подстерегать его на каждом шагу. Хватит ли у него ума и мужества каждый раз поступать и по совести, и по чести?

А ещё он впервые порадовался тому, что, в сущности, он тоже джентльмен, равно как этот напыщенный, хоть и невероятно могучий Великий Магистр, и как сотни будущих поклонников леди Ангелики, которые наверняка закружатся вокруг, стоит ей появиться в свете.

Что ж, эсквайр – хоть и незначительный, почти номинальный титул, но всё же титул. И даёт определённые надежды на... В общем, надежды. Да.

А сама леди Ангелика, ничего не зная о чьих-то робких и пока неясных планах на её счёт, дремала за письменным столом в гостевой комнате, уронив голову на стопку старых тетрадей.

Волнения и тревоги сегодняшнего дня, наконец, подкосили её, и, не одолев и первой страницы «дедовских» записей, она сомкнула глаза с мыслью: «Только на минуточку…»

Ей снилось, что они опять в карете с Магистром, и снова он держит её за руку, молча, время от времени пожимая пальцы. Так странно и в то же время трогательно: не мальчик вроде бы, пора юношеской робости давным-давно для него прошла, а вот поди ж ты! В реальности они так и проехали весь путь от портала до профессорского дома, не сказав друг другу ни слова.

Но сейчас, в её сне, так похожем на действительность, Магистр заговорил:

– Вам и в самом деле безразлично, сколько мне лет?

– Какая мне разница? – живо отозвалась она. – Мне гораздо важнее, какой вы человек. И потом, я же видела вас другим, я помню, каким вы можете быть.

Он нехотя отпустил её руку. Прикрыл веки, словно собираясь с мыслями. И взглянул прямо в глаза:

– А что, если именно сейчас я настоящий? Гораздо старше вас? Лет через десять я превращусь в дряхлую развалину, а вы… вы только расцветёте и похорошеете к тому времени.

Она укоризненно покачала головой.

– Вы никогда не станете развалиной. Вы… другой, совершенно другой. Вас не коснётся время. Не знаю, как это объяснить… Я вижу вас словно не глазами, а чувствами, сердцем. Мы едва знакомы, но отчего-то вы стали мне так же дороги, как мой брат.