Полнолуние для Магистра

– Помогите же, Рихард! Надо повернуть шишечку, вон ту, что справа, откроется дедушкин тайник!

С облегчением Магистр поспешил на помощь, мысленно возрадовавшись, что можно пока не думать о произошедшем. Главное сейчас – помочь. С его-то ростом дотянуться до декоративной башенки в верхней части футляра не составило труда. Он повернул деревянную фигурку, ожидая, что вслед за ней крутанётся башенка; но вместо этого дрогнули, чуть подались вперёд и отъехали вбок сами часы, обнаружив потайную нишу, в которой белела целая стопка тетрадей.

– Дедушкины записи, – пояснила девушка. – Он обязательно просил их разыскать. В прошлый раз Ангелика так и не смогла до них добраться, была очень слаба; а в них уйма полезного для её учёбы. Забираем и бежим, да?

Прежде, чем ответить, Магистр обратил внимание на подозрительное спокойствие снаружи и, не доверяя своим ушам, вновь потянулся к магическому защитному контуру.

Невероятно, но сфера вокруг дома обрела прочность настоящей брони. Без единого следа повреждений, будто не атакованная совсем недавно древней магией.

Только в местах обрушения крыльца и второй башни, симметричной той, в которой они сейчас находились, оседала пыль, да медленно сползались на прежние места рассыпавшиеся камни кладки. Вряд ли ни доберутся самостоятельно до самого верха, но улягутся хотя бы в цоколь, остальное придётся доделывать строителям… В самом же воздухе мелькало нечто странное, и среди этого нечто яростными и торжествующими огоньками посверкивали искры Света.

– А знаете, Ангелика, – сказал он медленно, – похоже, нам уж некуда торопиться. Записи мы, конечно, заберём, нечего им оставаться в пустом доме. И часы вернём на место… вот так. Скоро здесь появятся новые люди: прислуга, рабочие, уборщики; незачем рисковать. Но прямо сейчас выйти всё-таки придётся: осмотреться и подумать, с чего начать грандиозную уборку.

В ответ на недоумённый взгляд потянул её за собой к открытому окну с выбитой ставней.

Она должна была это увидеть. Чтобы из памяти Ангелики навсегда стёрся ночной кошмар её детства.

Чтобы призрачное воронье карканье никогда не терзало и не мучило больше ни её, ни Сквикки.

На город сыпался странный чёрный снег. Кружились в воздухе, то и дело срываясь в штопор, как семена клёна, опалённые маховые перья, падали хлопья то ли сажи, то ли… чего-то непонятного, спёкшегося, пахнувшего гарью. Медленнее всех оседали, застревая в ветвях деревьев или беспорядочно разносясь ветром, клочья чёрного пуха.