Гранатовый сок

Снова раздался колокольный звон, но на этот раз он довольно быстро прекратился.

– Одну минуту! – донёсся из динамика уже знакомый мне высокий голос.

Вскоре входная дверь открылась, и на пороге появился худенький кудрявый парнишка, на вид лет восемнадцать, а то и меньше. Задержавшись на площадке перед лестницей, он расставил руки в стороны и потянулся. Несколько секунд смотрел вверх, любуясь крыльями грифонов, потом картинным жестом смахнул от лица локон шоколадно‑каштановых волос и вприпрыжку поскакал вниз по ступеням.

Так же легко и беззаботно он пробежался по мосту и вскоре оказался напротив меня, по ту сторону высокого забора. Улыбнулся, прищурив ярко‑голубые, василькового цвета глаза:

– Доброе утро, Гриша! – воскликнул он весело. – Как прошла ночь?

– Доброе. Ночь выдалась насыщенной, – я едва сдержался, чтобы не зевнуть. – Вы ведь Штефан?

Вопрос, впрочем, был излишним, я сразу узнал его – по тембру голоса и по этой странной манере говорить чересчур бодро и позитивно. Достав из своего рюкзака маленький рюкзачок Влада, я помахал им в воздухе.

Кивнув, шатен коснулся кнопки, отпирающей калитку. Приоткрыл ровно такую узкую щель, чтобы в неё пролез рюкзачок и забрал его у меня:

– Спасибо, Гриша! Всего хорошего! – он готов был снова закрыть дверь, но я её придержал.

– Подождите. Мне надо с вами поговорить.

– Я не общаюсь с незнакомыми мужчинами, – с каким‑то странным жеманством проговорил Штефан и снова потянул калитку на себя, но силы, чтобы закрыть её, ему не хватило.

– Это крайне серьёзный разговор!

– Извини, Гриша.

Некоторое время мы провоевали с дверью – вернее, друг с другом – упрямо тягая её туда‑сюда. Потом моё терпение лопнуло, я вдохнул поглубже, стиснул зубы и сделал резкий рывок. Прутья, за которые держался паренёк, выскользнули из его рук. Створка широко распахнулась и, описав дугу в 180 градусов, громко стукнулась о кованый забор.

– Что вы себе позволяете?! – Штефан попытался перегородить мне дорогу. И впрямь, без приглашения врываться в чужой дом было бы не очень красиво, но мои хорошие манеры куда‑то испарились.

Припомнив всё, через что мне пришлось пройти за эти три недели из‑за Влада, я разозлился на всю их семейку сразу. У меня теперь большие проблемы, и я приехал сюда за пятьсот километров, ехал всю ночь, между прочим, а он, видите ли, не хочет даже меня слушать!

– Вы меня выслушаете, – бесцеремонно толкнув Штефана плечом, я прошёл на участок.

– Нахал! – взвизгнул тот.