Гранатовый сок

– Волков, очнись, – Стелла пару раз щёлкнула пальцами перед моим лицом, но звуки заглушились, словно я нырнул под воду. Я больше ничего не слышал, кроме биения пульса, и это был вовсе не мой пульс, а его – того парня, который, держась за разбитое колено, тщетно пытался встать с асфальта.

Будто акула, почуявшая кровь, за доли секунды я сгруппировался, отрастил клыки и, вскочив со скамейки, кинулся к жертве. Я видел со стороны, как моё тело развило какую-то сумасшедшую скорость, в разы превышающую ту, с которой проехал мимо нас этот злосчастный гонщик-роллер.

Когда я был в одном шаге от своей цели, Вернер неожиданно догнала меня и, схватив за плечо, грубо развернула к себе. Она была такая же чёрно-белая, как и всё остальное, и черты её лица размывались. Кажется, её губы двигались, но слов я разобрать не мог. Серый туман, разлившийся вокруг, поглощал и вбирал в себя все звуки.

Я уже был готов отмахнуться и наброситься на свою добычу, как вдруг докторша придержала моё лицо, коснувшись ладонью щеки и – чёрт её возьми! – поцеловала.

Плотно прижавшись губами к моим, она протолкнула языком что-то мне в рот.

В носу защекотало от резкого едкого вкуса, и мой нюх хищника моментально выключился. Да что там нюх – у меня аж дыхание спёрло.

Чеснок! Раскушенная долька чеснока!

Постепенно мир снова обретал краски. Моё тело обмякло, ослабело.

– Я врач, позвольте мне осмотреть вашу рану… – услышал я спокойное.

Стелла уже присела рядом с парнишкой и теперь щедро поливала его колено перекисью водорода, невесть откуда оказавшейся в её дамской сумочке. Запах перекиси, смешиваясь с кровью, щекотал нос и бодрил не хуже нашатыря.

Окончательно вернувшись в тело, я катал во рту дольку чеснока и облизывал губы.

– Сейчас я наложу повязку, и можно будет встать.

Так невинно, так любезно она с ним говорила. Как ни в чём не бывало. Как будто и правда помогала ему как врач. Как будто бы она и правда обычная женщина…

* * *

– Значит, ты тоже вампир, – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс я, нарушая тишину.

Уже стемнело. Мы шли по пустынной аллее парка и долгое время оба молчали.

– Как видишь, – неохотно признала Стелла.