Гранатовый сок

Сейчас эта дверь была приоткрыта, и в полной темноте там мерцал голубоватый свет экрана. Аккуратно заглянув внутрь через щёлочку, я увидел накаченную мускулистую руку с полупустым шейкером. Ян смотрел телевизор, лёжа на кровати. В одиночестве, без жены – я даже приоткрыл дверь чуть шире, но всё равно её не увидел и, испугавшись скрипа, поспешно отпрянул, пока меня не заметили.

Следующая дверь вела в спальню Стеллы. Она была плотно закрыта. Я машинально подёргал ручку – подумать только, даже заперлась на ключ! Уж не от меня ли?.

.

Хмыкнув, я пошёл дальше. Прошёл мимо санузла, прачечной, гардеробной. Вот моя комната, а рядом со мной, наверное, соседничает Влад.

Осторожно приоткрыв дверь, я прислушался. До моих ушей донеслось тихое сопение. Неужели уже уснул? Ну прямо ангелочек!

Крышка дубового, покрытого тёмным лаком гроба, стоящего посреди комнаты, была отодвинута. Мальчик, судя по всему, уже и правда видел десятый сон, перевернувшись на живот и уткнувшись лицом в красную шёлковую подушку.

Вокруг, на стенах спальни, были в несколько рядов развешены массивные деревянные полки, а с полок на нас смотрели большими жёлтыми глазищами… чёрные кошки! Много‑много фигурок и статуэток разных размеров – и все чёрные как смоль.

Значит, Влад – любитель котиков, понятно. Такой среднестатистический пятилетний малыш. Почти ничего особенного.

Я улыбнулся и положил рядом с его подушкой пакет крови. Не буду будить. Проснётся, выпьет.

Выйдя из его спальни, я вспомнил, что оставил свой рюкзак в машине, и не спеша отправился к лестнице, ведущей вниз.

Мой взгляд снова уткнулся в пыльные портреты вампиров. Нахмурившись, я в который раз бегло осмотрел их и остановился на картине, на которую будто бы невзначай указывал Цепеш. Хм… Уж не Стелла ли так тщательно и регулярно протирает – именно с неё одной – пыль?..

Меня вдруг будто бы подбросило. Я побежал по коридору, слетел по ступенькам вниз на один пролёт и задержался напротив портрета желтоглазого брюнета в военной форме с орденами.

Мои руки вцепились в позолоченную узорчатую раму и, немного повоевав со старыми крючками, я снял картину со стены.

Перевернул.

«General de Brigada Emilian Verner», – было подписано сзади на холсте, а внизу стояли даты: 1543‑2017.

Выдохнув, я прижался к стене и опустился на корточки прямо с портретом Вернера в руках. Кажется, теперь всё встало на свои места. Мозаика как будто бы сложилась. И я, наконец, согласился с Константином. Может этот тип и не выбьет мне клыки, но шансов у меня нет.