Гранатовый сок

Зачем приходишь каждую ночь?

Недостаточно моей крови ты выпил? Хочешь ещё? Зачем целуешь мои руки? Почему не пытаешься со мной говорить?..

Я не хочу видеть тебя. Или хочу. Я не знаю. Я запуталась. Встретимся ли мы ещё, или сны с тобой – всё, что мне остаётся?..

10 августа 1949 г.

Минск».

«Столько лет прошло, но он не забывает про меня. Он зовёт меня к себе. Кажется, он единственный, кому я теперь нужна. Всем остальным я приношу только несчастья и смерть… Но как мне найти его?..

28 апреля 1955 г.

Варшава».

«Не думала, что когда‑нибудь скажу это, но, кажется, жизнь наладилась.

Я больше не опасаюсь людей, а всего‑то для этого мне нужны были перчатки и чеснок. Я выучилась на врача. Работаю, продолжаю учиться. Как много можно успеть узнать и сделать, когда в запасе вечность…

Эмиль говорит, что мы должны встретиться. Что время пришло. Во сне он кинул мне красную нить и сказал, что по ней я найду его. Но я и так знаю, где он. Я тут, совсем рядом. Просто нужно решиться…

28 марта 1978 г.

Тирасполь».

«Почему? Почему же мы не сделали этого раньше?!..

Наша вторая встреча, подобно первой, была похожа на ураган. Так же, как он впервые ворвался в мою жизнь и перевернул в ней всё с ног на голову, он изменил меня и сейчас. Он снова сделал меня живой!..

Ещё издалека я увидела его силуэт в свете ночных фонарей. Тридцать восемь лет как один день! Вот он, мой убийца и спаситель!

Я сорвалась с места и побежала к нему, а он побежал ко мне. С жаром схватил меня за плечи и заглянул в моё лицо. Придержал его ладонями, всматриваясь в знакомые черты.

Потом пальцами легонько потянул уголки моего рта вверх, заставляя улыбнуться. Показались кончики двух заострённых белоснежных клыков, и только тогда он, успокоившись, кивнул и прижал меня к своей груди:

– Всё хорошо. Ты всё‑таки жива!..

Его шёпот… До боли узнаваемый румынский акцент. Такой осязаемый, терпкий, обволакивающий:

– А помнишь… А помнишь войну?

– Помню… – едва дыша, шепнула я в ответ.

– Как давно это было… как будто не по‑настоящему.

– Будто кошмарный сон или жестокая игра.

– И в самой гуще этого сумасшествия – мы… – прижав мою голову к своей груди, он гладил мои волосы. Уже не то испачканное короткое каре, как тогда, в сорок втором, а блестящий в лунном свете шелковистый водопад длинных прядей.

Он ещё долго обнимал меня и целовал. А потом сказал, что теперь всё будет по‑другому. Что теперь он никуда меня не отпустит.

Неужели, мои скитания окончены, и я, наконец‑то, дома?..

23 мая 1981 г.