Гранатовый сок

* * *

Всё утро после столь фееричного пробуждения я вынужденно занимался уборкой – мыл полы и мебель, менял постельное бельё. Старое теперь, наверное, придётся выкинуть. В стиральной машинке оно вряд ли отмоется, а если я принесу такое художество в химчистку, то там меня сразу же сдадут в полицию, посчитав, что я кого‑то с особым зверством убил.

Подушку и наматрасник тоже пришлось выкинуть, заметая следы преступления. А ещё придётся в ближайшее время, видимо, переклеивать обои, потому что кровь с них теперь никак не ототрёшь.

Спустя час уборки, как следует вымыв всё, что отмывалось, и выругавшись в адрес Стеллы всеми возможными словами, я заварил себе чай и устроил перерыв. Удивительно, но к этому времени я уже почти остыл и перестал на неё злиться. Мне даже стало любопытно, как она там поживает, но ради чистоты эксперимента я решил подождать, пока врач сама даст о себе знать.

Увы, допить чай мне так и не довелось. Сделав пару глотков, я посмотрел на часы и снова чертыхнулся. Пятнадцать минут девятого! Проклятая уборка заняла у меня несколько больше времени, чем я планировал, и Михаил, всегда пунктуальный, наверняка уже меня заждался.

Я выглянул в окно – точно, у подъезда припаркован традиционный «бобик», а начальник службы безопасности, видимо, скучая, прогуливается вдоль дома. Спешно схватив рюкзак, я кинулся к выходу.

Выскочив из дверей подъезда, я чуть не столкнулся с ним лоб в лоб. Отступил на шаг, сфокусировал взгляд и присвистнул от изумления. Похоже, бравого вояку вчера на спецзадании изрядно потрепали: правая бровь рассечена, всю скулу заливал огромный синяк.

Левая рука была забинтована почти от самой шеи и до предплечья. Не иначе как наш Рэмбо попал в серьёзную передрягу. Расстроенным он, однако, не выглядел: глаза горели озорным огнём, рукопожатие здоровой руки было, как обычно, крепким и энергичным, улыбка разбитых губ – широкой.

– Совсем, что ли, заспался, боец? – довольно ухмыляясь, поприветствовал он меня. – А нас, между прочим, ждут великие дела! Давай уже быстрее, грузи свою тушку в машину!

– Что‑то случилось?

– Шевелись, по дороге расскажу! – Михаил был настолько полон энтузиазма, что его, казалось, разрывает от нетерпения.

Он резко переключил передачу и дал по газам.

– Это имеет какое‑то отношение к вашему…? – я указал на его раненое плечо.

– Да нет! Это всё ерунда, пустяки, проехали давно, – размыто отмазался он, и вдруг, вскинув руку, продемонстрировал мне золотые часы, красовавшиеся на правом запястье.