Adeu. Сон в моих руках

Я хочу, чтобы слабого человека не было. Я чувствую запах его страха. Я хочу ещё.

Вцепляюсь ему в волосы, тяну — изо всех сил. Машина с воем останавливается — мне не нравится! Я кричу, переходя на ультразвук, мне не нравится! Запах страха заполняет всё вокруг, его слишком много. Отпускаю волосы человека, он мешком вываливается из машины и наконец оставляет меня одну.

Моё.

На моих пальцах кровь. Облизываю её и слышу свой стон удовольствия. Моё.

Выхожу из машины.

Иду.

Темно и холодно. Пахнет асфальтом, соснами, пылью.

Иду и иду.

Иду и иду.

Пахнет морем. Вдыхаю глубоко, чтобы море стало моим. Тянусь к нему, но не вижу и не могу прикоснуться. Моё.

Иду.

Иду.

Иду.

Море близко. Мне нужно море, я хочу море, я слышу море, всё вокруг — море. Иду по ступенькам вниз, их невыносимо много, они отделяют меня от моря, мне не нравится, я спотыкаюсь и бьюсь пальцами ног. Боль мне нравится, мне нравится море. Моё море, моё, моё, моё.

Лечу вниз.

Не могу дышать. Не могу кричать.

Не могу.

***

— Камилла. Тссс. Тише, тише.

Воздух. Воздух. Я дышу. Я жива.

— Тише, — медленно повторял спокойный голос. — Если хотите, руку можно отпустить.

Я не хотела. Прижималась к гальке лбом, хрипела и кашляла, пытаясь вспомнить, как правильно дышать, и изо всех сил держалась за Александра, как за единственную ниточку между смертью и жизнью. Казалось, отпущу его сейчас — и тьма сожрёт меня снова, теперь по-настоящему.

Что, оставались какие-то сомнения? Не верилось? Ну теперь-то достаточно убедительно?

Отдышавшись, отцепила наконец свою обессилевшую руку — и Александр задумчиво пошевелил пальцами:

— Если бы я знал, что вы так царапаетесь, надел бы на вас строительные варежки.

Я подняла голову и взглянула на него — его рука оказалась изодрана в кровь почти до самого локтя. Охнула в ужасе, но он тут же меня остановил:

— Пустяки, дело житейское, — его голос звучал странно, и движения были какие-то непривычные, и всё кругом было странное и непривычное, как будто я инопланетянин, впервые коснувшийся земли.

— Вы видели? — спросила я, даже не пытаясь подобрать слова.

— Я видел, — кивнул Александр. — Но теперь вы точно знаете, что ничего страшного не произошло.

— И правда, вообще ничего страшного, — с ноткой истерики подтвердила я. — Да вы видели? Я могла его убить. Я могла его сожрать, Александр. Я хотела его сожрать. Прямо физически.