Adeu. Сон в моих руках

— Камилла, вы меня слышите? — Александр на той стороне телефонной сети звучал странно, как будто и правда квартиру тёти Лизы вместе со спутниковой антенной прямо при нём пожирали термиты. — Вы должны немедленно прийти сюда.

— А вы меня слышите?

— Просто сделайте как я говорю.

— Да что вы...

Договорить я не успела — Александр лаконично повесил трубку. Где-то в глубине души пробудился гнев — да что он позволяет себе?! Он кто такой, чтобы мне приказывать? В противоположной части души в тот же момент зашевелилось любопытство — что он такое должен был натворить, чтобы ему срочно-немедленно понадобилась помощь? Если действительно сорвало злосчастный тётин кран, то при чём тут я, кто из нас мужчина? А если не кран, то что же там сорвало?

Любопытство во мне всегда побеждало прочие начала, поэтому я, старательно прогоняя из головы мысли о ждущих меня ужасах, выбралась из своего угла и попыталась восстать из пепла хоть немного.

Получилось плохо — из дома я вышла в образе городской сумасшедшей, нацепив на нос тёмные очки, наспех завязав волосы и замотавшись в огромный шарф поверх пальто.

Все эти манипуляции немного привели меня в чувство, поэтому я не кралась по стеночке и не перебегала от кустов к кустам. Но это не особо помогло: Александр, встретивший меня у подъезда, смотрел с искренним сочувствием.

— У вас что-то случилось? — вежливо спросил он.

— У меня всё отлично! — с лёгким оттенком истерики в голосе отрапортовала я. — А у вас?

— И у меня. Но я не знаю, что делать с краном. Мне кажется, он вот-вот сломается.

Поэтому без вашей помощи мне не обойтись.

— Что значит «вот-вот сломается»?

— Не знаю. Давайте я вам покажу.

С краном не случилось решительно ничего особенного. Он оставался старой доброй рухлядью, но всем своим видом давал понять, что всех нас переживёт.

Занятнее было с Александром. Как только мы оказались в квартире, он вроде бы совершенно потерял интерес к проблеме — ушёл на кухню и медитативно варил там кофе в тётиной турке. Кофе пах опьяняюще.

Я тем временем тупо разглядывала кран и жалела себя.

Спина болела, шея болела, руки саднили невыносимо, зато разум наконец-то разморозился и теперь шевелился получше меня самой. Я мельком глянула на себя в зеркало: гнездо на голове, перекошенная одежда, синяки под глазами — ну просто королева красоты, и как Александр не испугался меня к себе впускать.

— Главное не то, что на голове, а то, что внутри головы, — сообщил он мне, застав за попыткой запихать растрёпанные пряди в резинку.