Год Собаки I. Среди Теней. День 1-3

Я почувствовал немой вопрос и вынул из кармана кристалл. Протянул вперед на ладони, и отпустил его, кристалл повис между нами.

Это была запись памяти Кэна, его последних минут. Беспристрастная запись произошедшего, сфокусированная моей волей.

Я качнул ладонью и запустил ее. Кристалл действовал один раз и передавал запись со всеми ощущениями прямо в мозг.

Мы смотрели глазами Кэна: как выходим из глубин, поднимаемся над облаками и летим, ощущая восторг, красоту полета, солнце и ветер до момента, когда я положил руку и погрузил его в сон.

— Достаточно, — остановил меня старший. — Мы запомним его таким.

Я остановил запись, и кристалл распался серебристыми блестками.

— Зачем запоминать? — удивился я. — Скоро расскажет сам.

Повисла пауза. Потом старший сказал:

— Мы не реинкарнируем. Если уходим, то навсегда.

И, видя мое замешательство, пояснил:

— Он не хотел тебя расстраивать.

Я висел ошеломленный в морской толще. Кэн не заснул, а умер, от него осталась только эта запись.

Рыбы смотрели на меня удивленно.

Вдруг одна из них подплыла и ткнулась в грудь, прямо в переливающуюся оттенками красного метку, и сказала:

— Эй, человек. Не плачь. Все хорошо.

Мне показалось, что разумная рыба вздохнула. Будто объясняла человеческому несмышленышу элементарные вещи, известные любому мальку.

— Мы вместе поднялись в небеса. Летали над облаками, видели закат. Познали счастье полета. Он оставил после себя больше, чем любой из нас.

Повернулась к остальным:

— Эй, мелюзга, рассмешите его. Эти люди такие чувствительные.

Косяк мальков двинулся ко мне, и через мгновение они тихонько тыкались в меня сотнями щекочущих ртов. В лицо, в шею, в ноги, забивались под рубашку и штаны, трепыхались там, пробираясь на волю через воротник. Прятались в карманах и в притворном ужасе выскакивали прочь.

И я невольно рассмеялся.

Колесо жизни двигалось не переставая, оно и не собиралось останавливаться. Это надо было принять.

Потом настал черед взрослых рыб. Они степенно проплывали мимо, совсем близко, так, что я чувствовал движение плавников и вибрацию воды.

Последними подплыли родители.

Они были значительно больше меня, по сравнению с ними я выглядел мальком. На загрубевшей коже виднелись глубокие следы когтей и зубов, шрамы былых сражений, прилипшие раковины путешественников-симбионтов, поросшие донным мхом.

Родители молча смотрели на меня. Они на мгновение задержались рядом и ушли во мрак.

Я поднялся в небеса и летел над облаками.