Кушать подано, Барон

Казалось, что я вот только что попал в этот мир, а уже пролетело пара месяцев. За это время я успел прирасти к этой шумной девчонке, которая несмотря на свое имя, имела волосы цвета вороньего крыла. Как рассказал мне Степан, при рождении Светка была светловолосая, вся в мать, но к четырем годам ее волосы стали резко темнеть.

Похоже это произошло с началом пробуждения ее источника. Бог его знает откуда, но магические гены дали о себе знать.

За лето Светка уже научилась обращаться с волшебной палочкой, выучив лечащее касание, противоядие, открыть замок, левитацию, пелену, волшебную лампу, подражание, оберег, импульс и обморожение.

По какой-то причине некоторые руны, сколько бы мы не старались, буквально отказывались работать в исполнении сестры. Она делала все правильно, а результат был нулевой.

Похоже, у местных, есть как предрасположенность к некоторой магии, так и наоборот полный блок к противоположным направлениям. Так у Светки в никакую не получалась стрела света и огненный шар, зато обморожение и импульс получились чуть ли не с первого раза.

В какой-то момент я смирился, решив, что уже изученной магии ей хватит с головой.

Немного обидно, но что тут поделаешь.

— Ты правда думаешь, что я смогу учиться рядом с дворянами? — тихо спросила у меня она, доверчиво заглянув мне в глаза.

Похоже этот мудак Блудов оставил свой гнилой след в сердце сестры.

— Уверен, — потрепав ее по голове, — но, если что, бей импульсом, а уже потом братик вызовет мудака на дуэль!

Воинственно произношу, сжав кулаки, начав боксировать, уворачиваясь от невидимого врага.

— Хи-хи, — счастливо рассмеялась сестра, подойдя поближе, она крепко обняла меня. — Я так тебя люблю! — прошептала она.

Гладя ее по голове, я подумал, что брат ее тоже любит. ОБА брата.

***

Степаныч не дожил неделю до переезда в город тихо умерев в своей кровати. Не выдержало сердце. Похоже не только на сердце Светки действия Блудова оставили свой след. Жил бы да жил мужик, если бы не все эти неприятности.

И ведь никак не выдал он свои переживания, продолжая оставаться хотя бы для виду невозмутимым.

Хоронили Степаныча всем селом, на поминки пришли даже ставшие нас сторониться люди. Все уже знали, что мы уезжаем, отчего, как мне показалось, так искренне нам сочувствовали. Они были рады, что мы уедем, хотя были и те, кто искренне нам переживал, опять же, как мне показалось. Лезть к людям в голову я не стал. Было бы ради чего.