Проклятые места

И ты со своими поговоришь. Сломать-то не проблема, – он шаркнул подошвой сапога по земле, открывая протоку. – Кстати, мы ещё к твоим забежать успеем.

Иххо терпеть не могла протоки – ледяные, сырые, сумрачные, а главное, непонятные. Она каждый раз терялась в огромном пространстве, наполненном маленькими островками и кукольными домиками без единого указателя. Мьёл, правда, показывал свои метки – крохотные огоньки, по которым он находил нужные острова, улицы или дома, – но огоньки были чёрными. Поэтому без проводника она отказывалась ходить протоками, хотя колдун давно всучил ей несколько склянок с нужным заклятьем.

– Дядюшка Эссо живёт на Сорок Восьмом острове, и без предупредительной записки к нему нельзя, – напомнила девушка. – Пишу?

– Да, – кивнул Мьёл. – Скажи, через полчаса будем. Мне ж ещё перед начальством отчитываться.

***

Дядюшка Эссо был очень стар, с трудом передвигался и много спал – и именно поэтому просил всегда заранее предупреждать о приходе. Пока он проснётся, пока встанет, пока разомнётся, умоется и переоденется.

Однако сегодня он за весь день даже не прилёг – как чуял, что понадобится. И на записку Иххо сразу ответил коротким: «Жду», и чай успел вскипятить, и сыскников на пороге встретить – на стуле у входной двери.

– Добрый вечер, – беззубо улыбнулся гостям дядюшка Эссо. – Проходите. Что за срочность?

Со времён поисков мёртвого источника вся сыскная команда взяла над дядюшкой опеку: Иххо регулярно убиралась в его доме и готовила, а парни таскали продукты (и Мьёл чаще всех, потому что ходил протоками и очень любил поговорить об островном колдовстве).

– Посмотрите на защиту, – колдун раздавил склянку. – Она точно ваша и немного южная. Но ваша, островная, больше.

Дядюшка Эссо уставился на слепок и изумлённо охнул:

– Ну и ну!

– А поподробнее? – насторожился Мьёл.

– Это защита кладбищ, – старик поднял трость. – Забор. Видишь рисунок? Иххо, посмотри, – и он начал водить концом трости от блика к блику как от звезды к звезде, словно новое созвездие показывал.

Водяное изображение зарябило, блики расплылись, и рисунок проступил чётче: островок опоясывало пять каскадных стен – ближайшая к реке чуть выше Мьёла, и каждая следующая выше предыдущей в два раза.