Иванов день

Но в этот момент лес наполнился громкими криками, лучами мощных фонарей, сигналами, свистками и, кажется, даже сиренами. Подробности Вика не запомнила - вроде, она упала, ее оттащили, потом поили чем-то крепким. А над ухом кто-то отстраненно рассуждал про то, что в бретонском оригинале “Франсуазы” поется о воскресшем мертвеце, что бретонцы - потомки кельтов, и что исполнять кельтскую песню в ночь Ивана Купалы на “нехорошем” болоте все равно, что устраивать ритуал воскрешения мертвой нечисти.

Бард Григорий Лиханов по прозвищу Леголас шел вдоль утреннего, сияющего проспекта.

Безоблачное небо, голубое и высокое, отражалось в огромных чистых окнах. Пестрели вывески супермаркетов, кафешек и салонов красоты. Но самые прекрасные оттенки, самые сочные краски сверкали в огромном букете, который Лиханов бережно и торжественно нёс в сторону главной городской больницы. Канареечно-жёлтые герберы, бархатно-бордовые розы, голубые и синие хризантемы, апельсиново-оранжевые лилии под жемчужной россыпью мелких белых цветочков, названия которых никто никогда не знает.

Леголас понимал, что в самое ближайшее время сам посетит врачей и услышит много банальных фраз, в которых неоднократно встретится слово “чудо”. Но это - потом. А сейчас он счастлив тем, что снова обходится без проводниц, что опять может читать слоганы на рекламных щитах. И маленькую часть красоты этого вновь обретенного чудесного мира он сегодня подарит прекрасной подземной ведьме, которая повергла его в ужас, обернувшийся исцелением.

“Черт-те дери, какой только фигни не приглючится под наркозом” - таковы были первые мысли Ивана Жигарева, когда он, очнувшись, определил, что находится в больнице.

Покопавшись в памяти, он вспомнил “недоюбилей” и решил, что был увезен прямо оттуда с сердечным приступом. Сердце в последнее время действительно пошаливало.

Первые несколько минут Иван Петрович был удовлетворен своей версией, но вскоре понял, что с ней что-то неладно.

И это самое “неладно” было тоже как-то связано с сердцем.

С этой мыслью Жигарев уснул. А когда проснулся, обнаружил возле себя молоденькую медсестру. Она спросила о самочувствии, потом позвала врача. Тот удостоверился беглым осмотром и, обронив что-то насчет анализов, собрался уходить, но Жигарев успел крикнуть ему в спину: “А что со мной было-то?”.

Дверь за врачом закрылась, и на вопрос ответила медсестра, заглянув в историю болезни.