Безликие-2: Тени Агиона

В финале книги мы видим, как перед Варро ставят шкатулку с фрагментами бездны — черными камнями, что содержатся в телах безликих и дают им жизненную силу для существования. Именно извлечение "черных сердец", как их называют ламхитанцы, единственный верный способ убить тварь. Варро довольно отмечает, что его новое приобретение в лице Маловера добудет для него еще немало "черных сердец" с минимальными жертвами, а его задача, как исправника Агиона — обеспечить парню прикрытие и продвижение по службе.

Конец первого тома.

Запись № (без номера)

1288 год новой эры, девятый месяц Ганэд, Ламхитан, предместья Парты

Капли дождя барабанили по стеклу окна, оставаясь на нем длинными косыми росчерками. Парадный китель уже лежал на кровати. Рядом — белые перчатки, небольшой офицерский кортик. Верный «Виконт» отправился в чемодан, вместе с кобурой и запасными клипсами. Сегодня он был неуместен, да и оружие мне не пригодится.

Стены незнакомой комнаты давили на нервы. Особняк семейства де Гранж был старым, даже древним, и поражал воображение.

Я не сильно смотрел по сторонам, пока лакей вел меня длинными коридорами к гостевой комнате, но даже то, что я успел увидеть, говорило о многом.

Но сегодня все эти красоты были мне чужды.

Я сел на край неприлично большой и подозрительно мягкой кровати, схватился пальцами за матрац и, повернув голову, посмотрел на разложенный китель, брюки, ремень. Церемония начнется через час, времени — вагон. Но единственное, на что я сейчас был годен — это смотреть в одну точку и слушать, как капли дождя отбивают одну им известную мелодию.

Тут было спокойно, тут было безопасно, тут было… Пусто.

Где-то в глубинах шкафа лежала вторая половина моего багажа. Небольшой кейс, с которым я не расставался уже почти год, который я берег, больше собственной жизни, а его содержимое — не раз спасало мою голову. Неожиданное наитие столкнуло меня с кровати и заставило подойти к шкафу, достать кейс и бухнуть его рядом с парадной офицерской одеждой.

Щелкнули замки, крышка поднята и на меня смотрит чуть треснутая черная сталь странной латной перчатки, что я нашел когда-то на месте преступления. Все еще под действием порыва, я потянулся к артефакту и уже в следующий миг кусок доспеха сел на мою правую руку. Сел привычно, мягко, почти тепло.

Я поднял ладонь, аккуратно пошевелил пальцами, наблюдая, как тонкие сочленения ходят туда-сюда, будто перчатка эта была выполнена вовсе не из стали, а была живой.