Защитник Дворянок Том IV

И все это знаешь ради чего было? Что бы куча прожигателей жизни не взлетело на воздух из-за того, что кто-то слишком хорошо в кого-то вставил и родилась мегабомба! Которую я с трудом разрядила хотя бы частично чтобы потом выяснилось, что у меня, мать вашу, разрушитель планет в родственниках!

Остался в этой комнате еще кто-кто, кто не получил от меня по первое число. Кто не испил моего раздражения. И, разумеется, ни в чем в принципе не виноватая Анна, мирно спящая возле печи, тоже стала жертвой словесного насилия.

Впрочем, здесь я немного, но сдерживался. Ведь как бы не сильны были сейчас чувства, мне не хотелось высказывать их в лоб человеку, который еще ничего не успел сделать.

— «Сестрица» наша, пусть нам и не родственница, тоже фамилию оправдывает на отлично — если не так тронуть то сойдет с ума от любви к инцесту и уничтожит всю планету! Я верчусь как уж на сковородке, чтобы у нас были деньги и будущее получше чем две сироты с окраины столицы, которую дегенераты наверху так и не придумали как назвать чтобы лизнуть сразу все жопы, чтобы что? Чтобы это все стерлось в одно мгновение?

— Слушай, про Анну так не говори.

— Тут же вмешался сестроеб. — Ей всего пятнадцать лет. Ты не можешь от нее требовать быть морально зрелой…

— Да, потому что ты в этом виноват! — Грубо прервал я его — Ты так ее опекал что она почти не повзрослела. Опекун хренов, как ты вообще умудрился это сделать в условиях, которые у ВАС были? — Окончательно отделил я себя от тела, в которое вселился — Впрочем, не важно.

Расплачиваюсь я за ТВОИ ошибки.

— Ты не можешь требовать от нее разумно распорядиться внезапным всемогуществом, этому невозможно научить… — Все пытался он влезть. Но я просто дал ему пощечину. И словесную и физическую.

— Повторяю для тупых. Я выгляжу так как выгляжу чтобы этот город остался на карте. Я ненавижу свое положение. Я ненавижу дворян. Но они почему то еще живы спустя пять месяцев после моего заступления на эту «ответственную службу». Можно этому научить!

Мой гнев и раздражение пошел на спад.

Если до этого я буквально изливался ядом на грани коверкания слов, то сейчас был практически спокоен. Нельзя вечно злиться, тем более на того, кто в моих проблемах виноват меньше всех. Но все же виноват.

Так что, обессиленный после этого эмоционального взрыва, я вновь рухнул на не слишком удобный стул. Довольно мужественный переживший поток дерьма в свой и не только адрес Казимир, сидел неподвижно и неслышимо, находясь в глубоких раздумьях.