Потерянные души

– Разувайся и за стол! Замёрз поди!

– Да не очень, – отозвался Мьёл с порога и быстро добавил: – Вы извините, не хотел вас будить...

– Мы, старики, спим мало и встаём рано, – она улыбнулась. – В чём дело?

Колдун разулся, снял куртку и выдал как на духу:

– Сегодня ночью мой кот заметил на улице призрака. А когда я вышел из архива, этот призрак меня... обнял.

– Так-так, – матушка Шанэ налила в чашку чай. – Садись, сынок. Выпей чаю и выдохни. Мне нужны подробности.

Мьёл послушно сел за стол, в три глотка осушил чашку и рассказал.

Пользуясь отпуском начальника и полным отсутствием дел, он вспомнил о приглашении главы Колдовского ведомства и напросился в архив – добывать для Иххо утраченные знания о её странном островном даре. Архивы (как и бумажную работу вообще) колдун ненавидел всей душой и рад был бы заглядывать туда на час-другой, но и мастер Рьен в любой момент может вернуться, и глава Колдовского ведомства, зараза такая, допуск дал всего лишь на неделю.

– У меня всего три дня осталось, а папок навалом. Короче, разбирал я их, разбирал... и уснул. А проснулся оттого, что кот орёт. Я так и не понял, матушка, как Угорь пролез в архив, – всё ведомство защищено от речных проток и прочего колдовства. А он как-то пролез. Я просыпаюсь, а он сидит на подоконнике, по стеклу скребёт и орёт.

– Ты никого не увидел, но в присутствие невидимки поверил? – матушка внимательно посмотрела на колдуна.

– После тех невест с проклятого моста как не поверить? – Мьёл поёжился. – Да и, знаете, ночью же снег валил. В общем, смотрю я в окно, а там... пустое место. Даже снега не было. В воздухе. Там, где мог бы стоять человек, снег... не падал. И не разлетался, и не ложился, и... не падал. Таял, что ли, на подлёте... Понимаете?

– Понимаю, – кивнула она, доливая в обе чашки чай.

– Ну да, – колдун снова зябко повёл плечами, хотя на кухне было очень тепло. – А потом призрак обниматься полез. Ледяной, зараза... И я думаю, матушка, что это женщина. Мужик бы не полез. Да и ростом она мне вот так, – он провёл ребром ладони по своей ключице. – А вы знаете, почему его снег не касался?

– Нет, – расстроенно призналась матушка Шанэ. – Но я узнаю.