Аргус

То ли мои навыки стали лучше, то ли само это место способствовало манипуляциям с Эфиром, но в этот раз удар получился куда мощнее, чем когда-либо до этого.

Зашумели деревья, травяной покров поляны пришёл в движение, а несколько чахлых кустиков и вовсе выдернуло с корнем. Но это всё были последствия моей атаки. Монстру же достался основной, по-настоящему страшный удар.

Каменное чудовище сделало шаг назад и взмахнуло руками, развеивая мои чары без остатка. Но больше никакого видимого вреда не получило.

И тогда во мне как нельзя более своевременно проснулись инстинкты Аргуса.

Я ударил остриём посоха об землю, и по ней побежали трещины, а деревья зашумели громче прежнего.

— Данной мне силой я, Матвей Аргус, приказывают тебе остановиться и назвать своё имя!

Неожиданно для меня, Софьи и, кажется, всей поляны сразу, это сработало.

Существо остановилось и провалами на грубом, схематично набросанном каменном лице, уставилось на меня.

— Аргус... Ко мне пожаловал Аргус... Давно у меня не было таких уважаемых гостей... Очень давно... В последний раз я ещё и мхом зарасти не успел...

Но я всё равно застыл, не зная, что делать дальше. Более неожиданной реакции я не мог даже представить!

— Ты... Вы умеете говорить? — тупо спросил я.

Чувствовал я себя при этом полным идиотом. Стою посреди леса, сжимая в руках посох, рядом ошивается избушка на курьих ножках, на дубе висит здоровенная золотая цепь, по которой наверняка в свободное время бродит учёный кот, а со мной беседует оживший каменный истукан.

Есть из-за чего приписать себе с десяток приличных психических расстройств!

Но вот только всё это не было плодом моего воображения. Каменный гигант и вправду со мной разговаривал.

— Умею, конечно... Первое слово я произнёс давно. Земля была ещё молода, а небо было высоким... Трава тогда была зеленее, а вода мокрой, не как сейчас...

Голос у него был глубокий и очень низкий.

Что удивительно, все слова были удивительно понятными и разборчивыми. Уж не знаю, как и чем он умудрялся говорить, но делал он это очень эффективно!

А ещё в его голосе и манере говорить чувствовался возраст. Мой собеседник был очень стар.

— Простите, а вы, собственно, кто?

Вопрос уже успел стать для меня стандартным.