Медвежье молоко

Он проснулся, как просыпаются с похмелья. Под боком вибрировал телефон, и Белому пришлось долго ловить его непослушными пальцами – мышцы одеревенели, от каждого движения ребра пронизывала боль.

– Слушаю… – он наконец ответил на вызов, едва узнав в хрипе собственный голос.

– У меня планшет спятил! Фиксирует мощный магический всплеск! Что у вас происходит?

– Все… в порядке.

Белый сфокусировал взгляд, выхватывая из темноты стены с облупившейся под потолком краской, приоткрытую дверь, в которую сочился коридорный свет.

– Хотелось бы надеяться! Друг мой, не заставляй меня разочаровываться снова! – голос Сергея Леонидовича казался усталым. – Почему я получаю совершенно дикие отчеты? Ты где вообще?

Храп соседа.

Запах медикаментов.

Шаги дежурной медсестры.

– В больнице, – ответил Белый и потрогал бок. Проникающее ранение поддиафрагмального пространства, кровотечение в плевральной полости и трещина в ребре. Хирургическое вмешательство было своевременным, хотя Белый сомневался, что необходимым.

– Не хотел, а расстроил. Ты обратился?

– Да, но приступ быстро купировали.

В трубке помолчали. Белый тоже молчал, ощупывал рану – повязку прихватила кровавая корка, хотя боль значительно притупилась. Скоро заживет, на Белом все заживало быстро.

– Ника не пострадала?

Это он об Астаховой, понял Белый, и ответил:

– Нет. Надеюсь, нет.

– Как она тебе?

– Стервозная баба. Я ей поперек горла, не любят легавые перевертней.

И сам же подумал: а кто их любит?

– Терпи, – тон Сергея Леонидовича из расстроенного быстро становился деловитым. – Как продвигается дело?

– Медленнее, чем хотелось бы. У нас еще один пострадавший. Пока живой, но в реанимации. Я тоже пробуду здесь… не знаю, как долго. Вытащите?

– Дурить не будешь? Скоро полнолуние.

Белый скрипнул зубами.

Охотничья луна. Он готов был поклясться, что услышал именно это тогда, в Оксаниной квартире.

– Я обещал, – тем не менее напомнил Белый.

– Добро. Кого пробить по базе?

– Воронцов Олег Николаевич. Лет пятьдесят пять – шестьдесят, по-видимому, уроженец Санкт-Петербурга, сейчас проживает в Медвежьегорске. Его жена, возможно, бывшая, Воронцова Мария Михайловна. Их дочь, Воронцова Оксана Олеговна, двадцать шесть лет, фрилансер, маркетолог.