Медвежье молоко

– Вы знаете: собачий нюх, орлиное зрение, кошачья выносливость – все такое. Образ животного как метафора индивидуальности или архетипический дух-проводник – мы лояльны к самому широкому толкованию, от психологии до мистицизма, выбирайте сами. Я работаю в полиции, потому что у меня острый нюх. Не такой острый, как у перевертня, но достаточный для хорошей раскрываемости вверенных мне дел.

– Вы говорите про… Белого? – Оксана с усилием произнесла его прозвище, заодно вспомнив, с каким вниманием он обследовал – обнюхивал, – отцовскую квартиру.

– Вы сами знаете, о ком я говорю, – с некоторым раздражением отозвалась полицейская. Работали они вместе или нет, Оксана удостоверилась, что между ними пробежала метафорическая кошка. – И вы видели его в звериной форме. Кровь человека – мощный магический компонент. С ее помощью можно проклясть, а можно исцелить. И ею можно насытить и нежить, и перевертня.

– Оборотня?

– Волка-оборотня, если вам близка именно эта терминология.

– А есть и… другие? – Оксанино сердце екнуло.

Отчего-то вспомнился раненый лось на дороге и снегири, густо усыпавшие рябину.

– Всякие есть, но в основном мы проживаем точно такую же скучную жизнь, как и люди, а кто-то даже не знает, что обладает второй душой. Вы ведь не знали тоже? – не дождавшись ответа, пожала плечами. – Вот и я о том же. Вы могли бы заметить, что вам больше, чем прочим, везет в азартных играх, или что вы отлично ладите с соседскими собаками и кошками. Видите вещие сны или слышите такие звуки, которых не слышит больше никто.

Магия проникает в человеческий мир крохотными ручейками, по капле – это все равно, что цедить воду через пипетку. Другое дело – перевертни.

Полицейская нахмурилась, покрутила карандаш. Она явно ощущала дискомфорт, хотя и не показывала вида, и Оксане тоже было не по себе.

Сказанное не укладывалось в привычную картину. Оно могло быть больной фантазией спятившей женщины, слишком долго видевшей смерти.

Но Оксана тоже не была нормальной: Альбина вышла из реальности, будто кто-то стер ее с бумаги ластиком.

А еще была русалка с голыми позвонками на месте спины, и костяное чудовище, и ходячие мертвецы. Оксана видела это своими глазами, чувствовала вонь гниения, ощущала жадную твердость русалочьих губ и широкий, шершавый язык оборотня за миг до того, как человек обернулся волком.

Привычный мир, давший трещину с момента исчезновения Альбины, упрямо расползался по клочкам, а в прорехи проглядывала новая – настоящая и жуткая, – реальность.