Дар Древних

Царь, сначала пришедшей в ярость от самовольной выходки своего войска, вскоре проникся всеобщей одержимостью скачки и, впав в раж, выкрикивал привстав в пошевнях:

- Давай, давай! Быстрей! Пошли!

И всадники, улюлюкая и гикая неслись вперед. Марья почувствовала, что не может больше удерживать их всех в цепи, что сама начинает ускользать. Что сознание ее, находящееся в чужом для нее существе, хочет вернуться домой, в свое тело. Заставив Ондрюшу оглянуться, чтобы понять, как далеко они отъехали, она потихоньку начала отпускать хватку.

Всадники, лишавшись контроля, недоуменно крутили головами по сторонам, силясь понять, где они и что с ними было, притормаживали коней, осматривались, но высказать удивление вслух не решались.

- Впереди кресты видать и шпилю, - крикнул, осаживая коня, ехавший впереди всех всадник.

- Монастырь это! – уточнил Малюта, наклонившись к царю.

- Это какой же? – вопросительно поднял бровь Иван Алексеевич.

- Вознесенский. Велеть остановиться там на ночь, государь? - упредительно спросил Малюта.

- Вели. Я и заутреню отстою с чернецами, - махнул рукой царь.

Разухабистые молодцы из Грязновской сотни взлетели на холм и сразу начали весело стучать в воротину и выкрикивать приказы отворить, вперемешку с ругательствами. Степенные люди Скуратова, подтянувшиеся следом, принялись методично выламывать ворота. Застучали на все голоса топоры.

- Ондрюша! – не громко позвал Григорий Лукьяныч. – Подсоби маленько. Холодает к ночи-то, - уточнил он, красноречиво поглядывая на царя, кутающего нос в меховой воротник.

Ондрюша ловко соскочил с лошади и в несколько шагов подошел к запертым воротам. Отодвинув в сторону стучащего топором Петрушу, подцепив расшатанную доску и вырвав ее с мясом, он, просунув внутрь руку, крепко ухватился, поднапрягся, и с жалобным хрустом разломал в прах монастырские засовы.

Опираясь на руку Малюты, из пошевней вышел царь, и чуть не по колено проваливаясь в снег направился к монастырю.

Опричники, не терявшие времени даром, выгоняли из келий, на заснеженный двор монахов.

Подгоняя их пинками, оплеухами, да ударами сабель плашмя, они сгоняли их в кучу и тут же вязали им руки пенькой. Окровавленные бороды монахов застывали на морозе.

- А мы пожалуем к настоятелю в гости, - оглядывая затоптанный множеством сапог и покрытый бурыми пятнами двор произнес царь.

- Сильно не озоруйте, - добавил Скуратов, глядя на то, как несколько человек выволакивают из хлева исходящую испуганным протяжным воем корову.