Тайная Волшебница

Вагнер криво усмехнулся собственному каламбуру и медленно покачал головой.

— Не могу, — прошептал он в ответ, прямо в помертвелые синие губы призрачной сущности. — За тебя заплачено.

— Ты профессионал? Охотник? — усомнился дух. — Не похоже. Эти свечи? Заклятья на дверях? Они незнакомы мне.

— Не профессионал, — облизнул пересохшие губы Вагнер. — Но и не любитель. Я лишь выполняю волю моего учителя.

— Кто он? — поднял очи дух. Они были бесцветные — в серовато-синей водице не разглядеть ни зрачков, ни белков.

— Это тебе знать уже ни к чему, — покачал головой Вагнер. И тут же почувствовал за спиной холодное дыхание влажного и колкого тумана. Дух обволакивал его, намереваясь поработить волю.

Чародей осторожно согнул руку, чувствуя, как в сгибе локтя на его куртке трескается ледяной панцирь застывающих на глазах льдинок. Вагнер еле удержался от довольной ухмылки: этого момента он ждал. Дух пытается зачаровать его, превратить в стылого дурака, мерзлого истукана. И, значит, сейчас он проявляет себя, расходует свою оставшуюся жизненную силу.

Самое время нанести удар, холодно подумал чародей.

И нанес его — расчетливо и выверено.

Тщательно подобранное заклинание проникло в самую суть бесплотного создания. Словно острый лемех плуга, взрывающий мягкую весеннюю землю на пашне, пласт за пластом, глубина за глубиною, уровень за уровнем. Где-то там должны быть заключены страхи неупокоенного.

Дух неожиданно вздохнул, глубоко, протяжно, и медленно осел. Призрачные круги,окружности, конусы — все это разом смялось, потеряло форму и объем.

Ни дать ни взять — тающее ноздреватое облако покачивалось на полу серой студенистой массой, над которой вились мрачноватые дымки. А потом и оно стало опадать, сдуваться словно порванный воздушный шарик.

Ничего себе, поразился Вагнер! Наука учителя Пфаля вновь восторжествовала.

С первого раза тайное заклинание проникло в едва уязвимую лазейку в неупокоенном, имя которой — память. Но дух-то, дух каков?!

Получается, что вся основа его здешней жизни, его призрачного существования в этом детском саду покоилась только на отчаянии и страхе. Ими была напоена память привидения, и сейчас он, Вагнер, попросту дал им выход наружу. Точно воздуху из раздутого меха.