Тайная Волшебница

Даже вороны, которым все нипочем, куда-то разлетелись, хотя Денис прежде отчетливо слышал их сварливую болтовню из приоткрывшейся двери.

Денис с самым расстроенным видом окинул напоследок череду сараев, помойные контейнеры и баки, ставшие за два дня ему такими знакомыми и уже почти родными. Затем сунул руки в карманы джинсов и угрюмо побрел со двора прочь.

Обычно в таких случаях люди, сломленные неудачей, долго бредут, куда глаза глядят, покуда не опомнятся и не придадут правильное направление и ногам, и, прежде всего, мыслям.

И, конечно же, отправился туда, где он и проводил в последнее время большую часть вечеров — в тот самый двор, к заветным окнам. Благо время в сарае, упрямом и неприступном для магии юного лицеиста, пролетело на удивление быстро, и скоро пора было идти домой, ужинать.

А перед тем еще надо зайти повиниться к Тигре; и, значит, дорогой нужно будет выдумать причину настолько убедительную, чтобы перед ней померкли и черные гребни коричневых самцов- тритонов, и гладкие спинки песочных самок.

О том, чтобы сегодня пропустить вечер и не прийти к дому Кристины, у него не было мысли даже ни на секунду. Может, это была просто эпидемия, может, причуда, но самое главное, что Денису нравилось такое времяпровождение. И он шагал, презрев все виды городского общественного транспорта, на ходу сочиняя второй куплет своей первой в жизни осенней песни:

А если случайно окажешься

Ты этой самой прохожей —

Уйду поскорей с дороги,

Чтоб тебя не тревожить

И снов золотую россыпь

Развею я по планете:

Не будем грустить про осень,

А будем грустить о лете.

Денис даже присвистнул в восхищении — до того складно получилось, по его мнению. Только слово «планета» тут было немного шероховатое, точно он, Денис Котик, космонавт какой-то получается в его песне.

Ну, и ладно, сказал Денис и даже подмигнул сам себе. В конце концов, это моя собственная, личная песня, что хочу, то в ней и ворочу.

При мысли о самой возможности этого, пусть даже самого мизерного шанса Дениса даже передернуло от страха. Нет-нет, эти строки всегда будут его, только его и ничьи больше. Как тайна, которую бережно хранят от чужого взгляда на замке.

Денис еще не знал, что такие замки очень легко однажды открываются, и вовсе не потому, что кто-то будет прилагать к этому огромные усилия.