Запредельность

Скорее нужно что-то средневековое, например, лекарь… Да, отчасти лекарь, отчасти рыцарь…

Пан Януш, немного сбитый с толку таким откровением, попытался пробормотать «Ну что вы…», но собеседница его опередила:

— Я понимаю, что такие подробности вам совершенно неинтересны, но мне почему-то было важно вам об этом рассказать.

— А где сейчас… э-э… пан Вальд? — спросил хозяин.

— Он ненадолго уехал, — ответила Ирена. — Сказал, что ему нужно «привести своих». Наверное, решил показать это место друзьям или кому-нибудь из близких.

Она снова погрузилась в игру с кофейной гущей, и пан Януш почувствовал, что беседа себя исчерпала. Пожелав приятного дня, хозяин Подворья покинул столовую и вышел во двор.

Небо было серым, как обычно в это время года, ноздри щекотал запах прошлогодней травы. Весна как весна. Люди как люди. И все же ощущение чего-то необычного не покидало хозяина постоялого двора — хоть, вроде бы, всему находилось объяснение.

Какое-то время пан Януш просто стоял на крыльце и размышлял, потом позвал:

— Кнупель!

— Чего такое? — всклокоченная голова уборщика высунулась из окна кухни.

— Я же просил тебя закончить с листвой.

— А я и закончил!

— Неужели? А что за свинство возле яблони?

— Это ветер принес, — раздраженно заявил старик. — И еще принесет. Я с силами природы бороться не нанимался. Сегодня я прочищаю дымоходы и о листьях ничего не знаю!

— Ну-ну, — пробормотал пан Януш.

— Что, не верите? — ощетинился Кнупель. — Тогда подойдите и своими глазами гляньте. Я там всю землю утоптал — просто так, что ли?

Его негодующий лик исчез прежде, чем пан Януш успел что-то ответить. Потом с кухни донеслось «уволюсь» (два раза) и «пожалеете» (три).

Разумеется, никаких следов под деревом не оказалось. Хозяин лишь покачал головой и сам взялся за грабли. Кнупель был неисправим, но он являлся такой же частью Косого Подворья, как старый чулан и поржавевшие мечи над камином.

Когда листья были сброшены в компостную яму и прижаты камнями, пан Януш с чистой совестью отправился готовить себе обед. Уже на ступеньках он обернулся и критически оглядел свою работу.

Вокруг яблони было чисто. Земля была чуть взрыхлена, желтоватая трава приглажена. Даже без отпечатков ног, словно всю работу сделал ветер.

* * *

Там не было никаких следов. Ни Кнопеля, ни его собственных.