Запредельность

«У нас особый дизайн интерьера», — хотел сказать ей Дорофей Наумович. Эту фразу он заготовил заранее, чтобы мягко выводить из шока случайных путников. Но гостья удивилась совсем по-другому. Ее глаза распахнулись, тонкая, почти перламутровая кожа на щеках заалела.

«Какая красота!» — должно было сорваться с ее губ.

— Он был здесь! — вот что прозвучало на самом деле.

— Кто? — спросил Дорофей Наумович, чувствуя себя полным идиотом.

— Дубомир, — ответила девушка и принялась кружить вокруг дерева, оглядывая и ощупывая его.

— Он ваш знакомый?

Посетительница еще больше покраснела и вместо ответа выпалила:

— Когда?

— Этой ночью, — смотритель не видел смысла отпираться. — Высокий человек в плаще с волчьей накидкой. Он вообще-то не представился.

— О да, — гостья глянула на него и виновато улыбнулась.

— Он попросил ночлег, и я уступил ему свою комнату наверху.

— Вы так добры, — искренне сказала девушка. Она подняла с пола желудь и крепко зажала его в кулачке. — Может быть… может быть, вы знаете, куда он направился потом?

— К сожалению, ваш друг ушел еще до того, как я проснулся.

— Да-да, конечно…

Дорофей Наумович смущенно забарабанил пальцами по стойке и, наконец, решился спросить:

— А вы не думаете, что надо что-то с этим делать? Все-таки разгуливать по городу в таком виде…

Юная посетительница резко обернулась.

— Вы, наверное, не знаете, — с жаром проговорила она. — Да, сейчас он изгой и за ним охотятся, но все изменится. Время настанет. Я это чувствую. Потому что появляются люди, которые видят, что происходит, и не поджимают трусливо хвост. Например, такие, как вы…

— Э, — только и смог выдавить смотритель.

— Я хочу хоть как-то отблагодарить вас.

Девушка открыла сумочку, вытащила оттуда нечто, завернутое в кружевной носовой платок, и положила на столик.

— Просто в воду, как обычно… И еще… Если он вдруг опять придет к вам, скажите, что я его искала.

— Вы?

Гостья снова выпустила на свет улыбку, легкую и тонкую, как бабочка.

— Яснолика.

Она подошла к смотрителю и наклонилась совсем близко. В ее глазах — не серых, а серебряных, теперь он видел точно — мерцало восхищение.