Запредельность

Он вырос и забыл мир, представляешь?

— Брауни мне сказала то же самое, только кочергу пропустила. Ты взобьешь мою подушку?

— Я твой верный раб! — покорно воскликнул Артур и несколько раз подбросил подушку в воздух. По комнате закружились белые перья, тихо предупреждая о наступающей зиме. Лиза Бонн улеглась в свою мягкую постель, и дядя сжал ладошку девочки.

— Она вернется? — вдруг спросил он.

— Если очень-очень захочешь, — уже засыпая, прошептала Лиз.

— Ну, за этим дело не станет, — молодой человек поцеловал ее в лоб и подоткнул одеяло.

— Сто фунтов печенья и карамелек тебе, принцесса.

— А тебе семьсот... размильонов... и перетысяч... золотых монет, — ответила девочка и засопела.

— Не надо, — проговорил Артур, уже обращаясь к себе. — Может, если я останусь бедным и благородным, кто-нибудь однажды разведет огонь и в моем очаге.

Он попрощался с родными и вышел на улицу, чтобы поймать последний ночной экипаж.

ГУЛЛИВЕРОВЫ ДРАКОНЫ

Начну свой рассказ с того, что я всегда мечтал оказаться в сказке.

Даже первая запись в моем дневнике гласит: «ПАПАСТЬ БЫ В ВАЛШЕПСТВО!..» Сейчас мои каракули — все эти «пасти» и «папасти» — выглядят такими детскими и смешными, но речь совсем не о них.

В сказке я готов был стать кем угодно — принцем, королем, разбойником, пиратом… Да хоть вездесущим дедом-провидцем, у которого «борода до пят, а глаза как молнии сверкают»! Думал ли я, что мне уготовано совсем другое место, да такое привычно-обычное, что я не сразу его заметил.

Но ближе к делу — к июлю двухтысячного года и тем жарким дням, когда под ногами хрустели высохшие желтые листья, почти как осенью.

Мы с братом проводили лето у бабушки. Мне было двенадцать, а ему восемь. Деревянный домик, сад-огород и сама бабушка казались уголком прошлого в наступившем новом веке. Это место словно законсервировали с давних-предавних пор — деревянный уют без удобств, но с русской печкой, домашняя живность и сметана в глиняных горшочках.

А если совсем близко к делу, то ранним утром меня вытряхнул из постели вопль брата:

— Ди-имка! Димка-а! Глянь, все как в сказке!

За любую другую фразу, разбудившую меня в семь утра, Юрка получил бы крепкий подзатыльник.

Но — «Все как в сказке!» — этих слов я ждал, пожалуй, всю свою жизнь! Я спрыгнул на дощатый пол, нащупал босыми пальцами один тапок и выскочил во двор.

Юрка, белобрысый и загорелый до черноты, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Чего кричишь? — с показным равнодушием спросил я.