Запредельность

Он медленно поднялся наверх, едва не сплющив лестницу своим весом. Дорофей Наумович в растерянности сел за столик и понюхал пустые кружки. И в самом деле, вино. Возникла мысль позвонить в милицию, но на него вдруг обрушилась тягучая сонливость, и телефон в углу стал видеться запредельно далеким. Смотритель кафе смог лишь притушить свет и плюхнуться в кресло для посетителей. Он свернулся там калачиком и закрыл глаза.

Сверху доносился громкий храп. И — странное дело — он казался Дорофею Наумовичу не раздражающим, а каким-то благородным, словно так храпел в своей берлоге царственный зверь.

Эти звуки смешались с тиканьем часов, а дальше наступила глубокая тишина сна.

****

Дорофей Наумович проснулся оттого, что нечто упало ему на голову. Даже не упало, а просто слегка шмякнуло по темечку. Он с трудом разлепил веки, пошарил по коленям и вытащил из складки штанины желудь.

Свежий, гладкий, с аккуратной шляпкой.

Смотритель глянул вверх и мгновенно стряхнул с себя остатки дремы.

Прямо посреди кафе рос большой дуб.

Его зеленоватый с медным отливом ствол пробил потолок, и потому сложно было понять, где верхушка этого дерева: то ли на втором этаже, то ли вовсе над крышей. Нижние ветви со свежими листьями и плодами величественно нависали над залом.

Неуклюже выбравшись из кресла, Дорофей Наумович подошел к дубу и потрогал его, даже подковырнул кору ногтем. Настоящий. Толкнул — держится крепко. В голову с трудом пробилось осознание: в помещении не холодно. Из щелей не свистал зимний ветер, потому что щелей-то и не было.

Дерево не просто проломило перекрытия, оно вросло в них намертво, слово это был не дуб внутри кафе, а кафе вокруг дуба.

Еще один желудь со звоном упал в пивную кружку, и Дорофей Наумович вспомнил о постояльце.

Наверху никого не было. Диванчик был продавлен, но убран, одеяло сложено на шкафу — так высоко, что человеку среднего роста никак нельзя было туда дотянуться. В душевой комнатке остался полузатертый след от сапога пятидесятого размера. И по всем углам сквозило ощущение невероятной пустоты, словно отсюда ушел хозяин, а не гость.

Смотритель снова спустился вниз и обнаружил деньги на барной стойке. Пачку банкнот и горку монет разных стран и номиналов — как будто вчерашний посетитель точно не знал, в какой стране он находится, и решил выложить все, что у него есть. Там были немецкие марки, шведские кроны, итальянские лиры, перевязанные резинкой рубли, несколько неопознанных купюр. Затесался даже доллар, выпущенный в 1892 году.