Сумеречный кукловод

— Есть, конечно, — Эльза слегка опешила и замерла на месте, по-свойски облокотившись на огромный глобус семнадцатого столетия, стоявший посреди коридора. — Она вроде Милена. Или Камилла… В любом случае, вряд ли мы с ней сегодня настолько подружимся, что она разрешит обращаться к себе по имени.

— А во сне? Если мы планируем встречаться с ней в пространстве сновидений, то не очень-то удобно и вообще странно будет обращаться к ней “пани Птачкова”. Про Ктулху я вообще молчу.

— И часто ты обращаешься по имени к тем, кому снишься? — иронично поинтересовалась Эльза, бесцеремонно крутанув старинный глобус, явно не привыкший к подобному обращению.

Тари смутилась, не находя, что возразить. Действительно, светских бесед с жертвами кошмаров они обычно не вели. Разбирались с пауками, если те были по силам, рвали сплетенную ими паутину, хватали муху за шкирку и вытаскивали ее.

Возможно, все дело в Мареке, который по иронии судьбы стал первым клиентом Тари. Уж с ним-то она разговаривала. А как иначе, когда обнаруживаешь в качестве жертвенной мухи знакомого человека. Ну условно знакомого. По имени, кстати, Тари к нему не обращалась, просто она тогда еще не знала, как зовут загадочного художника из соседнего дома.

— Ну да, ты права, имя не имеет значения.

— Согласна, интересно. Надо будет напрячь Богдана, пусть поищет в списках сотрудников библиотеки.

На счастье Богдана загадка с именем разрешилась сама собой. Табличка на двери ктулховского кабинета сообщала всем желающим, что пани Птачкову зовут Камилла.

— Я же говорила! — Эльза торжествовала, словно они заключили пари на десять тысяч крон.

— Еще бы, — Тари закатила глаза. — Ты же видела эту табличку много раз.

— Ну да, — мелочный сарказм не мог испортить Эльзе настроения. — Поэтому я отлично помню ее имя. Просто решила добавить еще вариантов для разнообразия.

— Я так и подумала, — она решила не спорить. — Ну что, заходим?

Эльза достала из кармана рубашки очки, которые считала неотъемлемой деталью образа реставратора. По ее мнению они сразу превращали ее в солидную пани Корингер. Или как любил выражаться Богдан “фрау Корингер”.