Сумеречный кукловод

Когда устанете вдохновлять, можете разложить скатерть, овощи и посуду. О чем секретничали? — проговорил он тише, склонившись к самому уху Тари.

— О всякой пакости, — честно призналась она. — Ты же сам советовал обсудить Дашиного монстрика с Эльзой. Мы и обсудили. Только Эльза ни в чем не уверена… ну или просто не хочет меня пугать.

— Правильно делает, — Марек нашел глазами Эльзу, вдохновлявшую Евгешу на разведение костра. — Пугать тебя, да и вообще кого бы то ни было — самая неэффективная тактика из возможных.

— Это уж точно, — Тари обхватила ладонями руки Марека. — От запуганного человека толку мало. Лично я со страху могу наделать совершенно идиотских ошибок, что не раз подтверждалось в тренировочных снах.

— Собственно для этого они существуют. Для того, чтобы научить в первую очередь видеть собственные страхи и сомнения, а увидев, преодолевать. И пока все это не доведется до автоматизма…

— В тебя Вацлав, часом, не вселился? — усмехнулась Тари.

— Кто бы говорил! — Марек сжал Тари покрепче, оторвал от земли и закружил. — Сама начала учиться на пару месяцев раньше меня, а строишь из себя ветерана.

— И не на пару, а на три, — мир перед глазами смазался, слившись в желто-красно-коричневую полосу. — Перестань уже, голова кружится!

— А ты перестань зазнаваться, — он все-таки остановился. — Что с того, что я повторяю слова Вацлава? Ведь он меня учит.

— Ты прав, — призналась Тари. — Просто так вышло, что для меня учителем был Инвар, а Вацлав — другом. Хотя, если честно, Вацлавские лекции еще как врезались мне в память, взять хотя бы ту, самую первую про вред будильников. Наверное, мне просто некому было их цитировать. Не самому же Вацлаву, в конце концов.

— Эй, вы! — донесся до них голос Эльзы. — Мясо само себя не приготовит.

— А вы с Евгешей на что? — притворно проворчала Тари.

— А мы, между прочим, уже развели костер, возле которого можно греться и сушить мокрые носки.

Носок Тари снимать не стала, вместо этого придвинулась поближе к костру, предпочтя прогреваться целиком. С этой дислокации она могла одновременно наблюдать три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: текущую воду, горящий огонь и занятых работой товарищей.