Сумеречный кукловод

Оно-то, конечно, верно и правильно, но все-таки есть моменты, когда лучше бы объективно оценивать свои способности.

Окажись здесь Инвар, он бы тут же напомнил, что ничего по-настоящему объективного не существует, и уж тем более в пространстве сновидений. И был бы прав, между прочим.

Так что гораздо выгоднее верить в себя, преувеличивая свои возможности, чем преуменьшая их. Она обязательно найдет способ добраться отсюда до Праги. Осталось убедить в этом сначала себя, а уж потом реальность, которой ничего не останется как подстроиться под правила игры.

Правда, пока реальность не хотела сдаваться без боя. Стоило Тари сделать несколько уверенных гребков в сторону берега, как ее ноги еще сильнее запутались в водорослях. Пытаясь высвободиться обычным способом, она лишь сильнее цеплялась. Надо сосредоточиться и представить себя свободной.

Но попробуй тут сосредоточься, когда склизкая трава опутывает ноги вверх от лодыжек, сковывая каждое движение, да еще и все более ощутимо тянет вниз, под воду.

Так, главное, не паниковать. Тари постаралась изогнуться так, чтобы достать руками до щиколоток и попытаться распутать водоросли. Предсказуемо ни к чему хорошему это не привело. Вместо этого коварные водоросли оплели еще и запястья и теперь уже ничего не могло помешать им утащить ее на дно.

В нормальной обстановке, полная сил и спокойствия, Тари бы с легкостью избавилась от живых веревок, просто представив, что их нет.

Напомнив себе, что происходящее с ней, несмотря на весь ужас нереально, Тари смирилась со своей участью и перестала биться как рыба в сетях. Не закрывая глаз, она позволила водорослям утащить тело под воду. Хотя сам момент окончательного погружения, когда вода сомкнулась над ее головой, дался тяжело.

Теперь она в собственном кошмаре, а не в чужом, и никто ее отсюда не вытащит. Зато она знает, что не задохнется под водой, и что самый худший из возможных финалов — пробуждение в темном мире, где она заснула рядом с Отакаром. Хотя на самом деле, Кастанеда его знает, что хуже.

Дышать под водой и впрямь оказалось не сложно, ну или не дышать — во сне без разницы.