Сумеречный кукловод

— Во-вторых, раз уж ты такой всезнающий, то должен помнить, что у меня со снами особые отношения. И в пространстве сновидений я, наоборот, сильнее, чем в реальности. Там не мной управляют, а я управляю материей.

— Ну-ну, — хмыкнул в ответ Отакар, явно не впечатленный тирадой, на которую у нее ушли последние силы. — Что ж, тогда спи. Посмотрим, много ли ты науправляешь в сонном пространстве этого мира. Даже интересно.

— Если так интересно, можешь сам попробовать, — огрызнулась Тари.

— Ну уж нет.

— И как ты поймешь, что надо вытаскивать? Ты что, как Вацлав эмоции считываешь?

— Отчасти, — он кивнул. — Но может, и не пойму. Тогда тебе не повезло. Одним словом, никаких гарантий. Ну что, еще не раздумала спать?

— Боюсь, я уже ничего не решаю… — Тари с трудом разлепила губы, чтобы произнести это и тут же позволила себе провалиться в сон, наплевав на любые последствия.

Глава 4

Тари проснулась и тут же попыталась провалиться обратно, в глубокий сон без сновидений. Она совершенно не чувствовала себя отдохнувшей, но куда важнее было то, что она не желала возвращаться к ужасной реальности, в которую ее зашвырнуло по милости Отакара.

Сейчас, проснувшись, она злилась на него куда сильнее, точнее ненавидела всеми силами души. И плевать, что он защитил ее от твари, он спасал в первую очередь себя. Если бы не его безумная авантюра с путешествием между мирами, никого бы спасать не пришлось.

Как же не хочется открывать глаза! Тари вспомнила свою привычную игру, когда по движению света, окружающим звукам и запахам угадывала в чьей квартире она проснулась: в своей или в квартире Марека. Но сейчас эта игра бесполезна. Какие могут быть звуки и запахи в этом мрачном подобии мира?

И тут же, опровергая ее мысли, раздался звук. Причем такой громкий, что заполнил собой все пространство. Совершенно дикий и неуместный в этом месте звук автомобильной сирены.

Что за бред?! Тари распахнула глаза. И тут же снова их закрыла, чтобы открыть еще раз. Ничего не изменилось. Ни в каком она не в потустороннем мире, но и не в родном. По крайней мере, не в том, который привыкла считать родным за последний год. Это не квартира Марека, и не ее квартира. Точнее, ее, но та, о которой она уже почти успела забыть — старая однушка в Минске, доставшаяся от бабушки.