Сумеречный кукловод

В крайнем случае придется заточить тебя во дворце и не пускать обратно на небеса.

— Боюсь, тогда ваше королевство лишится небесного покровительства, мой король, — съязвила Ядвига, впрочем, явно довольная обрисованными перспективами.

— Ну и плевать. Главное, ты будешь со мной.

— А я? — Тари стало обидно, что ее не берут в игру. — Кем буду я?

Они с Мареком заняли единственное свободное место — садовые качели и мерно раскачивались, сидя в обнимку.

— Ты будешь наследной принцессой, разумеется. А Марек с Богданом — рыцарями.

Упомянутый рыцарь Богдан, исполненный решимости, шагнул к гамаку, где самопровозглашенный монарх раскачивался, крепко прижимая к себе ангела, очевидно, из опасений отпустить на небеса.

Тари и остальные по привычке продолжали называть Ядвигу и Вацлава близнецами, но теперь это была лишь дань традиции. После майских приключений в пространстве сновидений оба решили отказаться от анимешного имиджа и показать миру истинные лица.

— Ядвига, слезь, пожалуйста, — попросил Богдан.

— Зачем? — спросила та, неохотно освобождаясь из королевских объятий.

— Пожалуйста, — повторил Богдан.

— Ладно, как скажешь, — она спрыгнула с гамака, окатив фонтаном бриллиантовых брызг Богдана, а заодно и себя с Вацлавом.

— Опять бунт? — Вацлав придал лицу подобающее случаю суровое выражение.

— Я бы сказал, государственный переворот.

С этими словами опальный рыцарь действительно совершил переворот. В смысле перевернул гамак. Вацлав совсем не царственно плюхнулся в мокрую траву. Королева-мать, наследная принцесса, потенциальный принц-консорт, демонстрируя отнюдь не верноподданические настроения, расхохотались, и даже ангел-Ядвига не удержалась от смеха. Впрочем она тут же была рядом с поверженным государем, выясняя насколько тот пострадал и помогая ему подняться.

— Вот так и узнаешь, что в случае невзгод можно рассчитывать исключительно на ангельское милосердие, — проворчал Вацлав, отряхиваясь.

Богдан же, пользуясь плодами заговора, занял освободившийся гамак, явно символизирующий королевский трон.

— Вашему величеству остается только отправиться в изгнание, — ехидно заметил он.

— И пожалуйста. И отправлюсь. Вместе со своим ангелом-хранителем.