Прорехи и штопальщики. Рассказы

Тонкие пальцы начальника партии замерли над монетами.

— Что ты почувствовала? — спокойно спросила она, подобравшись.

— «Кугал-Верный дозорный», — сказала Айниэль, сосредотачиваясь. — Уходите к дороге, там канава есть. Если по дороге Артура увидите или кого-то из наших — позовите. Отсчет уже запущен.

Последние слова девушка говорила низким, вибрирующим голосом, перепугавшим археологов едва ли не так же сильно, как название известного боевого амулета. Маргарита без лишних слов, практически пинками выгнала своих подчиненных наружу и, поколебавшись, спросила:

— Ты как, справишься?

— Уходи, человек, — медленно сказала девушка.

Пальцы ее беспрерывно шевелились, плетя в воздухе невидимую паутину. Маргарита опрометью бросилась вон, у выхода из дворика наткнувшись на своих подчиненных.

— К дороге, — скомандовала она. — Денис, беги за Артуром, Аня, дуй в лагерь, передай, пусть никто не выходит оттуда.

***

В те времена, когда маги еще участвовали в человеческих войнах, гильдии оружейников сотрудничали с магами, создавая весьма мощные и страшные артефакты. Пактом Буже, которым в восемнадцатом веке был признан вечный нейтралитет магов, был запрещен целый ряд таких артефактов. Полностью их запретили только в двадцатом веке, Женевской конвенцией. Но и поныне на местах старых битв нет-нет и находились подобные вещи.

«Кугал-Верный дозорный» был популярнейшим амулетом: вшитое в небольшую вещь плетение одновременно давало сигнал о нарушении границ и выжигало вокруг себя произвольный круг пространства.

Им просто повезло, что артефакту была как минимум пара сотен лет. И просыпаться он начал не сразу, как человеческие руки коснулись его, а только под воздействием сканирующего поля анализатора археологов.

Это была темная магия. Несбалансированная, дающая большую отдачу, увеличивающая нестабильность пространства. Айниэль знала, что его можно было остановить. У них были практические занятия по дезактивации разнообразных боевых заклятий и артефактов.

Жаль, что она одна. Надо хотя бы троих магов.

Айниэль замедляла время вокруг себя, вглядываясь в заклятье, раскрывающееся как огромная многолепестковая хризантема.