Тайна Пушкинской улицы

– Не суетись, Славик. По логике событий я должен был спать, стоя с открытыми глазами. А я этого не помню.

– Вот видите, – вступился Ян – архитектор участливо, – как же вы можете что-то утверждать?

– Шутки в сторону, – Анита подошла к Ежу поближе, заглянув в глаза. – Мы вас предупреждали, помните? Об аномалиях. По всей видимости, это первая.

Вадим верил, но пережить потрясение было не так просто.

– Допустим, – кивнул он, оглядываясь на бесконечный солнечный день за окном. – У меня два вопроса: Почему эта аномалия распространилась только на нас двоих, – шея слегка развернулась в сторону Киселя, – и сколько их будет вообще?

Анита медлила с ответом.

– Если начистоту, то не знаю. Может, дедушка и ответил бы, но…

– Дедушка спит, – проговорил Ёж, повторяя, фразу заклинанием.

– Что поделаешь, – Ян-архитектор вышел на балкон и глубоко втянул воздух нового разгоревшегося дня. – Пора ехать.

В сквере, между цветочными клумбами, украшенными различными сказочными персонажами, катали коляски мамы, и в них спали дети, не те, что вчера, а кто не спал, тот раскрыв рот, слушал рассказы обо всех представленных клумбовых героях.

Были здесь и колобок, и Золотая Рыбка, и Змей Горыныч с потерянной третьей головой и баба Яга, представленная оранжевой календулой и незабудками.

– А почему её надо бояться? – спросила свою бабушку трёхлетняя девочка. – У неё цветочки.

– Ну и что, что цветочки, – резонно ответила опытная бабуля. – Мало ли у кого они.

Что же, всем теперь доверять? Она, гляди, под цветочками ступу прячет, деток красть приготовилась.

– Нее, – протянула внучка, – это у неё не ступа, а платье. Ей его Иванушка – Дурачок подарил, когда в гостях останавливался.

– А это что за лошадка? – спрашивал другой карапуз. – Можно я на неё залезу?

– Нельзя, – отвечала мать, потянув ребёнка за воротник. – Помнёшь.

– Лошадку? – удивлялся сынишка.

– Цветы, – женщина смеялась и шла к соседнему бордюру.

– А я знаю, что это такое, – кричал мальчишка, обегая вокруг крайней к дороге клумбы.

– Это камень-указун. – Расставленные на ширине плеч ноги упирались носками в бордюр напротив неровного свидетеля ледниковой эпохи. – Направо поедешь, – продолжал ребёнок, делая вид, что читает, – коня потеряешь, налево поедешь – коня потеряешь, а прямо поедешь – коня потеряешь.

– Почему же везде коня? – заинтересовался проходящий мимо дед, склонившись, чтобы лучше слышать.