Тайна Пушкинской улицы

Встречные автомобили, догадываясь, что за рулём человек отчаянный, старались уступить. Перед Елениными глазами, словно в калейдоскопе, где вместо осколков оказались машины, промелькнуло что-то зубастое и неприятное.

Минуя опасность, автомобиль остановился.

Леночка молчала, приходя в себя.

– Вы могли меня покалечить, – выговорила она, наконец. Тихий вначале голос разрастался и достиг бы высот ультразвука, кабы не одна деталь; очень не хотелось ещё раз злить мальчика.

Тот, похоже, только позабавился. Он подпёр ладошкой подбородок, пристально глядя на взволнованного человека.

Елена продолжала.

– Я поняла. Счастливыми вы делаете по-разному. Одним даёте очки, они без них, видите ли, друг дружку не видят. Других заставляете бабочек слушать, а в моём случае, значит, будет автокатастрофа, после которой и я счастье познаю. Кроме него мне уже ничего не нужно будет, – Елена расхохоталась. – Я даже знаю адрес, где этих счастливых держат.

– Вы там бывали? – как бы невзначай спросил Ян, глядя на играющих в траве щенков.

Леночка похолодела от несостыковки вопроса и той безмятежности, с которой смотрел на зверюшек этот странный ребёнок.

– Я хорошая, – повернулась она к нему. – Я тоже хочу счастья. Настоящего.

– Вы, Елена, сами себе противоречите, – малыш выбрался из машины и, обойдя её, пошёл на лужайку.

Зелёная трава, выросшая под благодатным солнцем, отвоёвывала себе место рядом с главными конкурентами – молоденькими берёзками и осинками, только в прошлом году перелетевшими семенами-парашютами.

Трава росла быстро, заслоняя собой потешные, с их точки зрения, растения, гордо именующие себя деревьями. Те, однако, старались. Пробившись, полдела сделали. Уже показались вровень с оголтелой осокой крошечные два листочка на тонком зелёном прутике. Вытянулись и цветы. Они не меньше других воевали за место под солнцем, надеясь на его милость и на свою удачу.

– Почему это противоречу? – девушка вышла из машины.

Ян посмотрел вверх. Лучи разогнали тучи, собравшиеся с утра, пообещав ясный вечер.

– Только что звучало обратное утверждение. «Вы – добрые. А я – этим пользуюсь. Я – злая», – сымитировал мальчик.

Леночка надула губы и замолчала.

«Мне просто очень хочется счастья. Своего. Не чужого», – подумала она, вглядываясь в играющих щенков.

– Это другое дело, – проговорил Ян, присаживаясь рядом. – И не надо было никого пугать. Пишите.

– Что?

– Ну, что, что? Как в школьном сочинении. «Счастье – это…». Именно для вас.

Леночку не нужно было просить дважды.