Тайна Пушкинской улицы

На его лице сложилось слово «антракт», а носогубная складка показывала, каким он будет за кулисами.

Оксана с Вадимом не заметили накладок, им было не до того.

– А цвета? – спрашивала девушка.

– Весёлые, – отвечал мужчина не задумываясь.

– И у меня, – по-детски радуясь, подпрыгнула Оксана. – А время года?

– Теперь моя очередь.

– Хорошо, – автор мишек и лошадок закрыла глаза.

– Любимое время года? – спросил Вадим на ухо.

– Май. Конец мая, – поправилась Оксана. – И лето.

– В точку.

За кулисами появлялись первые сомнения относительно успешности премьеры.

Белый флаг ещё не был поднят, но уже готовился к выбросу.

– Как думаешь, – спросил удручённо Лавр Олегович, – они заметили?

«Додон» понял. Коллега имел в виду уровень внимания зрителя.

– Ну, – ответил он. – Если сегодня не выход любителей творчества Пушкина, а я думаю, что нет… всё-таки решение о премьере явилось неожиданным, тогда, возможно, всё образуется и казус будет расценён, как удачная находка с потаённым смыслом.

– Каким? – вписалась в разговор Шамаханская царица.

– Я, как дура, вертела головой в поисках хоть какого-нибудь приличного ложе. Не на доски же царя укладывать.

– Вот-вот, – подхватила ещё одна жертва сценической «карусели». – Моей «Старухе» шатёр подвернулся.

– А вот я считаю, что не всё так плохо.

Народ обратил взоры на тихо подошедшего дебютанта. Павел, сумев привлечь к себе внимание, решил блеснуть потаёнными режиссёрскими задатками.

– Представьте, – начал он. – Поле брани, шатёр, а возле него – Старуха.

«Дурачина ты!» – говорит она обращаясь. К кому? Да хоть к кому, – поставил точку в рассуждении Петушок. – Шатёр – гипербола. Зыбок мир, и всякий, кто представляет жизнь эдакой красивой лёгкой тканью, жестоко ошибается. Или второй вариант…

Тут подтянулась остальная часть труппы, включая дублёров, а Павел запальчиво продолжал.

– Шамаханская царица на фоне землянки, в неглиже, – простите Алочка, – обратился он к актрисе Бурляевой. – Какой в этом подтекст?

– Какой? – переспросил Лавр Олегович, искренне недоумевая.

– А-а, – потряс костюмным крылом Петушок. – Шамаханская царица, как представительница жаркого юга, обречена на мучительную смерть в краях длительной зимы. И что тогда? Теряется смысл её прихода.

Так далеко из актёров никто не заглядывал.

– Хорошенькие гиперболы, – нахмурилась Старуха из «Рыбки». – Хотела бы я посмотреть, как вашего Петушка, Павлик, сажают не на мягкое вертящееся сиденье, а как у Пушкина, на спицу.